arrow_back 原神 任務
Долгий день в горах. Глава III

Суд


Последний суд
Вы наконец возвращаетесь в Зал столпов из Зала безучастия...
Цайтлинд:
Чего только в жизни не увидишь.
Цайтлинд:
Я уже собиралась сказать, что вы неплохо противостояли Меланте... Но...
Цайтлинд:
Что именно вы сделали?
Цайтлинд:
И... кто вы такие?
Паймон:
Твои воспоминания начинают исчезать?
Цайтлинд:
Кто... я?
Путешественник,:
Тебя зовут Цайтлинд.
Паймон:
Правильно! А Паймон - это Паймон, а это 旅行者. Мы твои друзья!
Цайтлинд:
Друзья?..
Паймон:
Конечно! Мы с тобой прошли через огонь и воду. Мы друзья!
Цайтлинд:
Правда?
Цайтлинд:
Я чувствую, что так и есть.
Паймон:
А твоя сестра недавно отправилась путешествовать по миру, чтобы сменить обстановку. Когда-нибудь вы обязательно встретитесь.
Паймон:
Возможно, она забыла тебя. Но вы связаны кровными узами, и у вас одинаковая внешность.
Паймон:
Паймон уверена, что вы сразу же узнаете друг друга при встрече.
Цайтлинд:
У меня есть старшая сестра...
Паймон:
Не обращай внимания на это надгробие!
Паймон:
Твоя сестра поставила его ради забавы. Надгробие символизирует её новую жизнь.
Паймон:
Твоя сестра точно жива!
Цайтлинд:
Сестра...
Паймон:
Угу.
Цайтлинд:
Зачем же она так сделала? Глупая...
Паймон:
Э-э-э...
Паймон:
В общем, в твоём чемоданчике должна быть информация о тебе, посмотришь - и всё вспомнишь.
Цайтлинд:
Да, хорошо.
Паймон:
И ещё, ты удивительный человек!
Паймон:
Ты настолько невероятная, что спасла весь мир!
Цайтлинд:
Я?
Паймон:
Все тебе очень благодарны. Так что знай: ты совершила по-настоящему важный поступок.
Паймон:
Если тебя кто-то обидит, напиши путешественнику. В мире нет ничего, с чем он не смог бы справиться.
Путешественник,:
Чем хочешь заняться?
Цайтлинд:
Я не знаю. Но я чувствую себя так, будто не ела несколько дней.
Паймон:
Паймон тоже голодна! Паймон нужно поесть прямо сейчас!
Паймон:
Скорей опустошай свой рюкзак! Паймон хочет съесть кучу куриных шашлычков с грибами!
Историй:
Цайтлинд... я не могу позволить тебе вот так вернуться в мир людей.
Историй:
Но из-за трусости я снова не смог сказать ни слова.
Историй:
Я знаю, какой выбор ты сделаешь, вернувшись в мир смертных.
Цайтлинд:
Всё, с чем нужно было попрощаться, осталось позади.
Паймон:
Вы, вы о чём это? Паймон ничего не понимает.
Паймон:
Разве мы не обсуждали, как проложить путь к небесам и преподать урок Меланте?
Историй:
Предыдущим человеком, отправившимся на встречу с Мелантой ради всех нас...
Историй:
Человеком, который пожертвовал своими воспоминаниями... была твоя сестра.
Цайтлинд:
Что?!
Историй:
В то время безумие Меланты уже начало проявляться. Он наказал многих.
Историй:
Мы не машины, и в жизни, которая тянется бесконечно, всё забытое рано или поздно возвращается.
Историй:
Она услышала о безрассудной тирании Меланты и увидела тех, кто подвергся наказанию.
Историй:
Я сказал ей, чтобы она относилась к этому как к малоприятному впечатлению о рае.
Историй:
Не нужно злиться, не нужно грустить. Поскольку её сюда отправил Нихилита, Декс всегда мог вернуть её обратно.
Цайтлинд:
И что бы изменилось, если бы она вернулась такой же, как была?
Историй:
Она сказала то же самое. Ха-ха, вы так похожи.
Цайтлинд:
Я это слышала много раз.
Историй:
Но она жизнерадостная и общительная, а ты сдержанная и спокойная.
Цайтлинд:
Это я тоже слышала много раз.
Паймон:
Подожди, ты же говорил, что с исчезновением божества Храма пространства путь к небесам не исчезнет после того, как по нему однажды пройдут.
Паймон:
Значит, мы можем пройти по пути, который оставила сестра Цайтлинд?
Историй:
В таком случае моё предложение на оперативном совещании будет: «Вперёд, и как следует проучите его».
Историй:
Неизвестно, о чём говорили Меланта с Хильдой. Но разгневанный Меланта разрушил путь к небесам, созданный воспоминаниями твоей сестры.
Историй:
А Хильда покинула это место.
Паймон:
То есть получается, что кому-то из нас придётся пожертвовать своими воспоминаниями, чтобы подняться туда?
Паймон:
Кстати, а что, если попросить Декса?
Паймон:
Он ведь того же вида, что и то злобное существо? Раз Меланта может перемещаться вверх и вниз, то Декс, если постарается, тоже сможет.
Историй:
Пространство, отделяющее Атриум сущности на самом верху от Зала пустоты, называется Коридором пустоты.
Историй:
Сила Коридора исходит от самого храма. Это правило выхода, а созерцатели существуют для его соблюдения.
Историй:
Декс - молодой созерцатель и не имеет над этим контроля.
Паймон:
И что нам теперь делать?
Историй:
Я пожертвую своей памятью.
Паймон:
Но...
Историй:
Я говорил, что причиной всему моя трусость. Истина, которую я знаю, история, познания. Это слишком тяжёлое бремя.
Историй:
Я колебался, и Хильда это заметила.
Цайтлинд:
Я ж не такая великая, как ты. Мучительная жизнь обычного человека - ничтожная цена.
Паймон:
Нет, нет, ни в коем случае. Все говорят, что ты сокровище человечества. Давай лучше выберем кого-нибудь другого!
Паймон:
Но у Паймон и путешественника, эм, есть очень важные дела.
Путешественник,:
Нет, Паймон. Все равны.
Путешественник,:
Никакая великая цель не оправдывает принесение в жертву окружающих.
Паймон:
Ходить и спрашивать, кто готов отказаться от всего, что он пережил... тоже неправильно.
Цайтлинд:
Позвольте мне!
Паймон:
Цайтлинд!
Историй:
Ты говоришь то же, что и твоя сестра, но на этот раз я точно не соглашусь.
Историй:
Ты была здесь, стала свидетелем истории от древности до современности, видела все чудеса, которые может предложить этот мир.
Историй:
Неужели в тебе не пробудилась хоть капля привязанности к этому миру?
Историй:
Теперь я, кажется, знаю ответ. Главный вопрос философии - стоит ли просыпаться завтра.
Цайтлинд:
...
Историй:
Видишь, ты колеблешься. Даже секунда колебания означает, что у этого вопроса есть ответ: завтра стоит того, чтобы жить.
Цайтлинд:
Нет, Историй. При всей твоей мудрости ты ошибаешься в двух вещах.
Историй:
Прошу, изложи свои доводы.
Цайтлинд:
Почему Нихилита выбрал мою сестру?
Цайтлинд:
И неужели я оказалась здесь по случайному стечению обстоятельств?
Историй:
Твоя сестра говорила, что это совпадение.
Историй:
Санаторий объявил о закрытии, но перед тем, как покинуть его, она пошла на прогулку. Была полночь... И она встретила Нихилиту.
Цайтлинд:
Это не совпадение. Послушай, когда спасаешь себя, спасаешь весь мир.
Историй:
Но...
Цайтлинд:
Оставь сестра память при себе - жить бы дальше она не смогла.
Цайтлинд:
Теперь я понимаю, почему ты был так уверен, что моя сестра жива. Новая жизнь, начавшаяся с чистого листа, полна надежды.
Цайтлинд:
Я вспоминаю отрывок из романа Карасавы Эйити:
Цайтлинд:
«Искупитель приносит себя в жертву в мире тьмы и добровольно подвергается распятию. Только тогда душа очищается и возносится в царство света».
Цайтлинд:
Это же невероятно! Это значит, что можно излечить свою меланхолию и одновременно спасти мир.
Цайтлинд:
Я не уступлю тебе эту возможность.
Историй:
А...
Историй:
На секунду мне почудилось, будто сама Хильда говорит со мной. Но это не в её стиле.
Цайтлинд:
Конечно, нет. Она мало читает и не может цитировать классиков даже вполовину так хорошо, как я.
Цайтлинд:
Паймон и 旅行者, даже не смейте возражать.
Цайтлинд:
Когда я потеряю память и вернусь на землю, мне нужно будет, чтобы вы рассказали мне, кто я и куда направляюсь.
Паймон:
Эй! И как нам реагировать?! Мы только познакомились, а ты говоришь о том, чтобы всё забыть. Придётся знакомиться заново!
Цайтлинд:
«Роман, настолько великолепный, что хочется стереть память и прочитать его снова». Это самая высокая оценка. И вы тоже заслуживаете самой высокой оценки.
Паймон:
Спасибо, что пытаешься разрядить обстановку, но... Паймон очень грустно...
Цайтлинд:
Историй, пожалуйста, проводи нас.
Паймон:
Остались незавершённые дела?
Историй:
Ох...
Цайтлинд:
Это почерк сестры.
Паймон:
Это письма, которые мы не нашли внизу?
Цайтлинд:
Нет. Просто несколько сообщений и короткое стихотворение, которое она сама написала.
Цайтлинд:
Это не прощание. Думаю, сестра всё ещё жива.
Паймон:
Мы можем посмотреть?
Цайтлинд:
Вы всё увидите.
Историй:
Могу я попробовать переубедить тебя в последний раз, Цайтлинд?
Цайтлинд:
Господин Историй, вы проиграли в дебатах.
Цайтлинд:
Если могила моей сестры пуста, разве вы не боитесь, что я прямо сейчас пойду и лягу в неё сама?
Историй:
...Хорошо.
Историй:
Лестница в небеса, созданная из воспоминаний твоей сестры, была разрушена, но половина должна остаться.
Историй:
Возможно, в этот раз твои воспоминания смешаются с воспоминаниями Хильды и покажут необычную картину.
Паймон:
Значит, у Цайтлинд есть шанс сохранить половину воспоминаний?
Историй:
Я уже объяснял. Принесение в жертву всех своих воспоминаний никак не связано с прохождением через Коридор пустоты.
Историй:
Позволить тебе последний взгляд назад... Это всего лишь акт милосердия.
Паймон:
Постой, а что, если мы увидим что-то очень личное. Нам точно можно с тобой?
Цайтлинд:
«Дарю тебе память о жёлтой розе, увиденной однажды на закате за много лет до твоего рождения».
Цайтлинд:
«Я посвящаю тебе мою интерпретацию тебя, все теории, связанные с тобой, а также правдивые и удивительные сведения о тебе».
Цайтлинд:
Вам предстоит ответить на все вопросы обо мне.
Цайтлинд:
Пожалуйста, не стесняйтесь. Это неотъемлемая часть воссоздания моего настоящего «я».
Цайтлинд:
Если это касается её личной жизни, то мы посмотрим вместе. Взять и забыть про младшую сестру, а самой отправиться в кругосветку? Сама виновата!
Паймон:
Хм. Сдаётся мне, это не бравада... В тебе как будто говорит злость.
Паймон:
Ты вдруг стала такой разговорчивой.
Цайтлинд:
Правда?
Цайтлинд:
Мы построим лестницу в Коридор пустоты прямо здесь?
Историй:
Да.
Цайтлинд:
Тогда начнём.
Цайтлинд:
Стихотворение сестры...
Цайтлинд:
Ох, одни эмоции, ни капли литературного таланта.
Цайтлинд:
Впрочем, неплохо.
Паймон:
Цайтлинд, ты помнишь, кто мы?
Цайтлинд:
Историй сказал, что мои воспоминания начнут быстро угасать, только когда я покину это место.
Цайтлинд:
Я знаю, кто вы... и кто я.
Цайтлинд:
То, что мы только что видели, было тем миром, который мы представляли в детстве, когда сестра читала мне книги.
Цайтлинд:
Правда ли, что под волнами высокого моря Фонтейна есть сокровища затонувших кораблей? Неужели в лесу Тиндзю в Инадзуме и правда обитают ёкаи?
Цайтлинд:
Существуют ли на самом деле такие волшебные существа, как аранары? Я выросла и теперь не смогу их увидеть?
Паймон:
Аранары действительно существуют! Они черпают силу из воспоминаний.
Цайтлинд:
Тогда я тоже аранара.
Паймон:
Мы видели куда более удивительные вещи. Они действительно существуют.
Цайтлинд:
Вот бы повстречать аранар.
Цайтлинд:
Отныне путь к небесам, соединяющий Зал пустоты и эту башню...
Цайтлинд:
...будет существовать как мечта двух девушек о прекрасном мире.
Цайтлинд:
Это тоже своего рода вечность.
Цайтлинд:
Готовы?
Историй:
Цайтлинд, подумай ещё раз.
Цайтлинд:
Нет.
Историй:
Ох...
Меланта:
Чужеземец, поскольку ты не дитя человечества, как мне обращаться к тебе?
Путешественник,:
Меня зовут 旅行者, и...
Путешественник,:
...что значит «дитя человечества»?
Меланта:
Все, кто происходит от первородного предка, созданного по образу и подобию всемогущего повелителя, и все, кто происходит из его рода, называются детьми человечества. Даже искусственные люди из Первозданного моря, которым было даровано особое помилование, относятся к их числу.
Меланта:
Но ты нет.
Путешественник,:
Почему божество забрало мою сестру?
Меланта:
Не могу ответить, потому что я тоже не могу этого понять.
Меланта:
Я думал, что это наказание за прегрешения. Но теперь я склоняюсь к тому, что за этим стоит нечто большее, как и в случае с еретическим мифом о том, что свет и тьма породили первородного человека.
Паймон:
Почему ты вдруг стал отвечать на все вопросы?
Меланта:
Сие правило начертано в глубинах моей души. Если дитя человеческое жертвует всем ради ответа, я обязан говорить от имени создательницы, ничего не скрывая.
Меланта:
Дитя человечества обречено забыть всё. Мгновенные ответы и спасение в вечности - это милость богов.
Паймон:
Тогда почему ты так сурово обращаешься с людьми из Зала пустоты?
Меланта:
Это тоже часть правил. В отсутствие создательницы и в условиях упадка пустоты я должен соблюдать законы моей госпожи.
Меланта:
Это место предназначено лишь для сохранения. Любые новшества и эволюция являются недопустимыми.
Цайтлинд:
Если я правильно помню, тебя зовут Меланта?
Меланта:
Дитя человеческое, я знаю твоё имя.
Меланта:
Цайтлинд.
Цайтлинд:
Что моя сестра рассказывала тебе обо мне?
Меланта:
Она сказала, что мы с ней никогда не сможем прийти к согласию, но однажды придёт её младшая сестра и победит меня.
Цайтлинд:
Вы слышали? Это вас втянули в эту историю, это вы жертвы.
Паймон:
Э-э... Так мы всего лишь наёмники, стремящиеся заработать немного моры. Нихилита злодей!
Меланта:
Нихилита... предатель и отступник!
Меланта:
Он отказался от своих обязанностей, но смеет провозглашать себя прозревшим!
Меланта:
Мы, созерцатели, должны лишь безмолвно нести дозор в Зале столпов.
Паймон:
Ты чего так разволновался? Ты из тех, кому тяжелее видеть чужую свободу, чем мириться со своей несвободой?
Цайтлинд:
Но моя сестра ошиблась в одном.
Цайтлинд:
Я интроверт. Я не умею красиво говорить. Конечно, я много читаю. Возможно, я даже понимаю немало истин.
Цайтлинд:
Но я избегаю разговоров, когда могу. Если кто-то и изменит твоё мнение, то это буду не я.
Цайтлинд:
旅行者, прошу тебя.
Меланта:
Дитя человечества... Нет... Ты!..
Меланта:
О моя создательница! Почему ты выбрала её и отвергла меня?..
Паймон:
Кажется, он разозлился...
Меланта:
Верни их обратно.
Меланта:
Нихилита! Нихилита!
Меланта:
Я понял, понял...
Меланта:
Когда божество покидает трон, все творения обретают свободу.
Цайтлинд:
Меланта.
Меланта:
Что ты хотела мне сказать?
Цайтлинд:
Это результат многолетней борьбы с собственной меланхолией, хотя, пожалуй, я говорю об этом слишком поздно.
Цайтлинд:
Если ты чувствуешь неодолимую тоску, это физиологическое заболевание. Как можно скорее обратись к врачу и выполняй все назначения.
Меланта:
Ты похожа на свою сестру. Совершенно необъяснима.
Меланта:
Созданиям, подобным нам, воплощениям правил... К кому нам обратиться за лечением?
Цайтлинд:
Испытываешь чувство вины за избиение пациента?
Паймон:
Знакомства с местными обитателями не пошли тебе на пользу, Цайтлинд. Ты научилась плохому...
Цайтлинд:
В душе у любого интроверта есть тёмная сторона.
Цайтлинд:
В любом случае ты больше не увидишь меня такой.
Паймон:
Опять печаль нагоняешь...
Цайтлинд:
Я же говорила, что у меня есть тёмная сторона.
Путешественник,:
Меланта, у меня остались вопросы.
Меланта:
Если у тебя есть вопросы, спрашивай. Я скоро исчезну.
Меланта:
Вынеся приговор художнику, который нарушил законы пространства, перекрыв путь в Коридор пустоты...
Меланта:
...я превысил полномочия. Моё неповиновение вызвало самоуничтожение в соответствии с установленными правилами.
Меланта:
Я на самом деле не хочу отвечать на твои вопросы, но подозреваю, что подобное сопротивление ускорит моё исчезновение.
Путешественник,:
Расскажи о моей сестре...
Меланта:
Разве ты не пришёл сюда сам? Разве твоя воля не принадлежит тебе, а ноги не свободны? Иди и ищи!
Меланта:
Ты не похож на меня... я сам сковал свои крылья, а потом смотрел, как они ломаются.
Путешественник,:
Зачем ты всех мучаешь?
Меланта:
Мучаю? Нет. Я исправляю их. Я возвращаю им облик, который был задуман небесами. Они вознеслись, но вместо того чтобы принять священную неизменность горнего мира, всё ещё льнут к тленной скверне земной юдоли.
Меланта:
Я понял. Я завидую. Завидую им. Завидую падшему Нихилите. Завидую переменам. Завидую свободе. Завидую... жизни.
Меланта:
Я думал, если буду всё делать правильно, то когда создательница вернётся, она похвалит меня. И этого было бы довольно. Довольно, чтобы утешить меня... довольно, чтобы доказать, что все они ошибались.
Меланта:
Почему она не обернулась? Почему не спросила, хочу ли я уйти вместе с ней?
Цайтлинд:
Если ты и раньше был таким бессердечным упрямцем, то нетрудно понять почему. Будь в тебе хоть капля непокорности - глядишь, и правда бы позвала.
Путешественник,:
Хочешь о чём-то спросить, Цайтлинд?
Цайтлинд:
Я? Дай-ка подумать... Хочу понять, почему люди говорят, что этот санаторий проклят.
Меланта:
...Когда-то здесь разразилось бедствие Бездны. Рыцари, что несли стражу, бились насмерть и не отступили. Когда донесение достигло Тернового порта, в нём было лишь одно:
Меланта:
«Никто из ушедших на Пик ветров не придёт назад».
Цайтлинд:
Вот оно что. Значит, всё исказилось со временем. Нет никакого проклятия. Есть лишь воины, уснувшие вечным сном. Это место упокоения рыцарей западного ветра.
Меланта:
У меня почти не осталось времени. Я ненавижу вас. Всех вас. И всё же я хочу лишь одного - удержать сознание, продлить эту искру, не дать ей погаснуть.
Меланта:
Ты и твоя сестра - смертные, что любят всё и вся, - жаждете встретить свою кончину. А я так отчаянно желаю жить... и всё же дни мои сочтены.
Меланта:
Нихилита, скорбь моя невыразима...
Меланта:
Нихилита! Нихилита!
Меланта:
Я понял, понял...
Меланта:
Когда божество покидает трон, все творения обретают свободу.
Цайтлинд:
Меланта.
Меланта:
Что ты хотела мне сказать?
Цайтлинд:
Это результат многолетней борьбы с собственной меланхолией, хотя, пожалуй, я говорю об этом слишком поздно.
Цайтлинд:
Если ты чувствуешь неодолимую тоску, это физиологическое заболевание. Как можно скорее обратись к врачу и выполняй все назначения.
Меланта:
Ты похожа на свою сестру. Совершенно необъяснима.
Меланта:
Созданиям, подобным нам, воплощениям правил... К кому нам обратиться за лечением?
Цайтлинд:
Испытываешь чувство вины за избиение пациента?
Паймон:
Знакомства с местными обитателями не пошли тебе на пользу, Цайтлинд. Ты научилась плохому...
Цайтлинд:
В душе у любого интроверта есть тёмная сторона.
Цайтлинд:
В любом случае ты больше не увидишь меня такой.
Паймон:
Опять печаль нагоняешь...
Цайтлинд:
Я же говорила, что у меня есть тёмная сторона.
Путешественник,:
Меланта.
Путешественник,:
У меня остались вопросы.
Меланта:
Я больше не в силах отвечать. И не хочу.
Меланта:
Вынеся приговор художнику, который нарушил законы пространства, перекрыв путь в Коридор пустоты...
Меланта:
...я превысил полномочия. Моё неповиновение вызвало самоуничтожение в соответствии с установленными правилами.
Меланта:
Нихилита, скорбь моя невыразима...
Паймон:
Историй, мы проучили Меланту.
Историй:
Судя по тому, как изменилось небо, вы преуспели.
Историй:
Меланта рассказал вам что-нибудь полезное?
Вы рассказываете Историю о произошедшем...
Историй:
Ох... Изначальное значение слова «созерцатель» - тот, кто пробудился, Прозревший.
Историй:
Созерцатель, который закрывает глаза, может быть поглощён лишь тьмой. Однако само пробуждение противоречит воле создателя, и поэтому расценивается как грехопадение.
Историй:
Кстати говоря... Декс, мы учили тебя, играли с тобой, заботились о тебе. Мы все вместе тебя растили.
Историй:
Когда вырастешь, не забывай о нашей доброте.
Историй:
?
Паймон:
Кстати, ты что-нибудь знаешь о том еретическом мифе, в котором свет и тьма породили первородного человека?
Историй:
Я тоже не совсем понимаю, что имел в виду Меланта. Первое, что пришло мне в голову, - это притча, которую некогда ангелы сочли ересью.
Историй:
В ней рассказывается о боге света, который создал тело по своему подобию, но оно было похищено владыкой тьмы.
Историй:
Силы света и тьмы стали бороться друг с другом внутри этого тела. И так первобытный человек обрёл в себе и добро, и зло.
Историй:
Это одна из наименее распространённых версий мифа о первородном человеке.
Паймон:
Как-то... скудно. Паймон не уверена, что это нам сильно поможет.
Историй:
На данный момент ничего другого не приходит в голову.
Цайтлинд:
Историй, ты не попрощаешься со мной?
Историй:
Я виноват перед тобой и перед твоей сестрой.
Цайтлинд:
По правде говоря, я сперва была молчалива, поскольку размышляла.
Паймон:
О чём?
Цайтлинд:
Что написать на моей надгробной плите.
Цайтлинд:
О, Паймон, не думай о плохом. В конце концов, мы же не бессмертны. Рано или поздно это всем нужно.
Цайтлинд:
Но сперва у меня не было никаких идей. На поддельном надгробии сестры написана очень хорошая эпитафия.
Цайтлинд:
И вот меня осенило.
Историй:
И что же?
Цайтлинд:
Моя эпитафия: «Продолжение следует».
Цайтлинд:
Очень похоже на мысль «Прожить лишь раз - всё равно что не жить никогда».
Историй:
Человек - это постоянно развивающееся повествование, которое не должно ограничиваться лишь рамками жизни.
Цайтлинд:
Что ж, прощай, Историй.
Историй:
До свидания, Цайтлинд. Если увидишь Хильду, передай ей от меня привет.
Цайтлинд:
Не обещаю, что вспомню об этом. И не могу гарантировать, что она помнит тебя.
Цайтлинд:
Пойдёмте, 旅行者, Паймон. Проводите меня вниз. А потом мы познакомимся заново.