arrow_back 原神 任務
Бледное пламя
任務列表
Бледное пламяПробудите оставшихся пари в деревьях фравашиПробудите оставшихся пари в деревьях фравашиПробудите оставшихся пари в деревьях фравашиПробудите оставшихся пари в деревьях фравашиПробудите оставшихся пари в деревьях фравашиПробудите оставшихся пари в деревьях фравашиПробудите оставшихся пари в деревьях фравашиПробудите оставшихся пари в деревьях фравашиПробудите оставшихся пари в деревьях фравашиПробудите оставшихся пари в деревьях фраваши
На дереве фраваши магическим образом образовалось оперенье очищающего света. Какие тайны оно в себе хранит?..
Зурван:
Похоже, что пари, некогда рассеянные по всей земле, вернулись в оазис Вурукаша.
Зурван:
Отличная работа. Как и следовало ожидать от яснапати, которого выбрала Соруш.
Соруш:
Будем считать это комплиментом.
Паймон:
Оазис Вурукаша выглядит куда более оживлённым, чем раньше.
Паймон:
Мы и с огромным отверстием в небе разобрались. Скоро всё должно прийти в норму!
Паймон:
Кстати, раз уж Паймон об этом заговорила... Если пари рождаются из воды, не следует ли вас называть «гидри» или как-то так?
Соруш:
Эй, даже не пытайся дать нам какую-то глупую кличку, Белая Болталка!
Зурван:
Хе-хе, это напомнило мне что-то из далёкого прошлого...
Зурван:
Давным-давно, невзирая на все препятствия, сюда отправилось множество океанид из чужих земель.
Зурван:
В те времена оазис Вурукаша отделяла пустыня. Чтобы попасть сюда, им приходилось преодолевать палящее солнце и разъярённых чудовищ. Для этих водных существ путешествие должно было быть чрезвычайно мучительным.
Зурван:
Казалось, они пришли за умершим божеством. Но обнаружили, что того, кого они ищут, здесь уже нет.
Зурван:
Увидев Харвисптохм, они вскоре разошлись.
Зурван:
Впоследствии легенда об океанидах разошлась по миру, и многие чужеземцы шли их путём в надежде разгадать секреты.
Зурван:
Хоть поначалу это был лишь слух, но со временем сам маршрут стал наделяться смыслом самопожертвования в погоне за чистотой и невинностью.
Зурван:
Оазис Вурукаша перестал быть открытым для мира, но паломничества продолжались ещё долгие годы.
Зурван:
Возможно, для них само путешествие было важнее, чем пункт назначения.
Зурван:
Можно также утверждать, что само стремление к цели приносит больше пользы, чем простое принесение себя в жертву раз и навсегда.
Соруш:
Эй! Почему в конце концов всё сводится ко мне?!
Зурван:
Неужели это Соруш, её яснапати... и Паймон?
Паймон:
Что значит «и Паймон»?!
Зурван:
Похоже, вы нашли что-то интересное, не так ли?
Паймон:
Паймон не уверена, что это очень «интересно»...
Вы рассказываете Зурван о дереве фраваши...
Зурван:
Хм... С чего бы мне начать?
Зурван:
То, что вы сейчас описали, действительно является деревом фраваши, образовавшимся из пари. А вот что обитает внутри... Будет правильнее сказать, что это фрагментированные воспоминания, а не пари.
Зурван:
Как и в случае с опереньем очищающего света, которое вы получили ранее, в них содержатся разрозненные фрагменты памяти. И они никак не могут вернуться на землю.
Зурван:
А мы, пари, рождены в оазисе Вурукаша, и в него должны возвращаться в конце пути.
Зурван:
Божество, стерегущее здешние места, отвергнуто временем, текущим сквозь эту землю. Отвергнуты и мы.
Зурван:
Впрочем, такова наша собственная воля. В конце концов, наша цель - не дать скверне проникнуть в землю вместе с нами.
Зурван:
А в Озере амриты мы смываем с себя всю скверну, которая когда-то запятнала нас.
Зурван:
Поднеся оперенье очищающего света в дар Озеру амриты, вы позволите пари снова вернуться в оазис Вурукаша.
Паймон:
Получается, мы совершили хороший поступок, да?
Соруш:
Можно подумать, моя сила здесь совсем ни при чём, Белая Болталка.
Паймон:
Ха-ха, и Соруш тоже очень классная!
Соруш:
Вот-вот. Но покуда со мной яснапати, комплименты Белой Болталки мне ни к чему.
Зурван:
К слову, о яснапати. Раз ты принимаешь этот титул, то и для ритуала ты отлично подойдёшь.
Зурван:
В древности человеческие воины, которые сопровождали пари, проводили ритуал очищения для пари, рассеянных по пустыне, чтобы вернуть их обратно в оазис Вурукаша.
Зурван:
А те, кто установил связь с пари, получали титул яснапати.
Паймон:
Да? Звучит не так, как объясняла Соруш!
Зурван:
Вот как? Это тоже неплохо. Поскольку ты яснапати, то на тебя возложена обязанность помочь пари вернуться.
Зурван:
Если ты повстречаешь дерево фраваши, то возьми его оперенье очищающего света и отнеси к оазису Вурукаша.
Паймон:
Не беспокойся! Мы обязательно поможем!
Зурван:
Неужели это Соруш, её яснапати... и Паймон?
Паймон:
Что значит «и Паймон»?!
Зурван:
Похоже, вы нашли что-то интересное, не так ли?
Паймон:
Паймон не уверена, что это очень «интересно»...
Вы рассказываете Зурван о дереве фраваши...
Зурван:
Хм... С чего бы мне начать?
Зурван:
То, что вы сейчас описали, действительно является деревом фраваши, образовавшимся из пари. А вот что обитает внутри... Будет правильнее сказать, что это фрагментированные воспоминания, а не пари.
Зурван:
Как и в случае с опереньем очищающего света, которое вы получили ранее, в них содержатся разрозненные фрагменты памяти. И они никак не могут вернуться на землю.
Зурван:
А мы, пари, рождены в оазисе Вурукаша, и в него должны возвращаться в конце пути.
Зурван:
Божество, стерегущее здешние места, отвергнуто временем, текущим сквозь эту землю. Отвергнуты и мы.
Зурван:
Впрочем, такова наша собственная воля. В конце концов, наша цель - не дать скверне проникнуть в землю вместе с нами.
Зурван:
Как только дерево фраваши сформирует оперенье очищающего света, пари снова смогут вернуться в оазис Вурукаша.
Зурван:
Если поднести это оперенье в дар Озеру амриты, с пари смоется вся скверна, которая когда-то запятнала их.
Паймон:
Получается, мы совершили хороший поступок, да?
Соруш:
Можно подумать, моя сила здесь совсем ни при чём, Белая Болталка.
Паймон:
Ха-ха, и Соруш тоже очень классная!
Соруш:
Вот-вот. Но покуда со мной яснапати, комплименты Белой Болталки мне ни к чему.
Зурван:
К слову, о яснапати. Раз ты принимаешь этот титул, то и для ритуала ты отлично подойдёшь.
Зурван:
В древности человеческие воины, которые сопровождали пари, проводили ритуал очищения для пари, рассеянных по пустыне, чтобы вернуть их обратно в оазис Вурукаша.
Зурван:
А те, кто установил связь с пари, получали титул яснапати.
Паймон:
Да? Звучит не так, как объясняла Соруш!
Зурван:
Вот как? Это тоже неплохо. Поскольку ты яснапати, то на тебя возложена обязанность помочь пари вернуться.
Зурван:
Если ты повстречаешь дерево фраваши, то возьми его оперенье очищающего света и отнеси к оазису Вурукаша.
Паймон:
Не беспокойся! Мы обязательно поможем!
Зурван:
Неужели это Соруш, её яснапати... и Паймон?
Паймон:
Что значит «и Паймон»?!
Зурван:
Похоже, вы нашли что-то интересное, не так ли?
Паймон:
Паймон не уверена, что это очень «интересно»...
Вы рассказываете Зурван о дереве фраваши...
Зурван:
Хм... С чего бы мне начать?
Зурван:
То, что вы сейчас описали, действительно является деревом фраваши, образовавшимся из пари. А вот что обитает внутри... Будет правильнее сказать, что это фрагментированные воспоминания, а не пари.
Зурван:
Как и в случае с опереньем очищающего света, которое вы получили ранее, в них содержатся разрозненные фрагменты памяти. И они никак не могут вернуться на землю.
Путешественник,:
Не могут вернуться на землю...
Зурван:
А мы, пари, рождены в оазисе Вурукаша, и в него должны возвращаться в конце пути.
Зурван:
Божество, стерегущее здешние места, отвергнуто временем, текущим сквозь эту землю. Отвергнуты и мы.
Зурван:
Впрочем, такова наша собственная воля. В конце концов, наша цель - не дать скверне проникнуть в землю вместе с нами.
Зурван:
А в Озере амриты мы смываем с себя всю скверну, которая когда-то запятнала нас.
Зурван:
Поднеся оперенье очищающего света в дар Озеру амриты, вы позволите пари снова вернуться в оазис Вурукаша.
Паймон:
Получается, мы совершили хороший поступок, да?
Соруш:
Можно подумать, моя сила здесь совсем ни при чём, Белая Болталка.
Паймон:
Ха-ха, и Соруш тоже очень классная!
Соруш:
Вот-вот. Но покуда со мной яснапати, комплименты Белой Болталки мне ни к чему.
Зурван:
К слову, о яснапати. Раз ты принимаешь этот титул, то и для ритуала ты отлично подойдёшь.
Зурван:
В древности человеческие воины, которые сопровождали пари, проводили ритуал очищения для пари, рассеянных по пустыне, чтобы вернуть их обратно в оазис Вурукаша.
Зурван:
А те, кто установил связь с пари, получали титул яснапати.
Паймон:
Да? Звучит не так, как объясняла Соруш!
Зурван:
Вот как? Это тоже неплохо. Поскольку ты яснапати, то на тебя возложена обязанность помочь пари вернуться.
Зурван:
Если ты повстречаешь дерево фраваши, то возьми его оперенье очищающего света и отнеси к оазису Вурукаша.
Паймон:
Не беспокойся! Мы обязательно поможем!
Зурван:
Похоже, что пари, некогда рассеянные по всей земле, вернулись в оазис Вурукаша.
Зурван:
Отличная работа. Как и следовало ожидать от яснапати, которого выбрала Соруш.
Соруш:
Будем считать это комплиментом.
Паймон:
Оазис Вурукаша выглядит куда более оживлённым, чем раньше.
Паймон:
Как только мы заделаем эту гигантскую дыру, всё здесь сразу восстановится!
Паймон:
Кстати, раз уж Паймон об этом заговорила... Если пари рождаются из воды, не следует ли вас называть «гидри» или как-то так?
Соруш:
Эй, даже не пытайся дать нам какую-то глупую кличку, Белая Болталка!
Зурван:
Хе-хе, это напомнило мне что-то из далёкого прошлого...
Зурван:
Давным-давно, невзирая на все препятствия, сюда отправилось множество океанид из чужих земель.
Зурван:
В те времена оазис Вурукаша отделяла пустыня. Чтобы попасть сюда, им приходилось преодолевать палящее солнце и разъярённых чудовищ. Для этих водных существ путешествие должно было быть чрезвычайно мучительным.
Зурван:
Казалось, они пришли за умершим божеством. Но обнаружили, что того, кого они ищут, здесь уже нет.
Зурван:
Увидев Харвисптохм, они вскоре разошлись.
Зурван:
Впоследствии легенда об океанидах разошлась по миру, и многие чужеземцы шли их путём в надежде разгадать секреты.
Зурван:
Хоть поначалу это был лишь слух, но со временем сам маршрут стал наделяться смыслом самопожертвования в погоне за чистотой и невинностью.
Зурван:
Оазис Вурукаша перестал быть открытым для мира, но паломничества продолжались ещё долгие годы.
Зурван:
Возможно, для них само путешествие было важнее, чем пункт назначения.
Зурван:
Можно также утверждать, что само стремление к цели приносит больше пользы, чем простое принесение себя в жертву раз и навсегда.
Соруш:
Эй! Почему в конце концов всё сводится ко мне?!
Зурван:
Неужели это Соруш, её яснапати... и Паймон?
Паймон:
Что значит «и Паймон»?!
Зурван:
Похоже, вы нашли что-то интересное, не так ли?
Паймон:
Паймон не уверена, что это очень «интересно»...
Вы рассказываете Зурван о дереве фраваши...
Зурван:
Хм... С чего бы мне начать?
Зурван:
То, что вы сейчас описали, действительно является деревом фраваши, образовавшимся из пари. А вот что обитает внутри... Будет правильнее сказать, что это фрагментированные воспоминания, а не пари.
Зурван:
Как и в случае с опереньем очищающего света, которое вы получили ранее, в них содержатся разрозненные фрагменты памяти. И они никак не могут вернуться на землю.
Зурван:
А мы, пари, рождены в оазисе Вурукаша, и в него должны возвращаться в конце пути.
Зурван:
Божество, стерегущее здешние места, отвергнуто временем, текущим сквозь эту землю. Отвергнуты и мы.
Зурван:
Впрочем, такова наша собственная воля. В конце концов, наша цель - не дать скверне проникнуть в землю вместе с нами.
Зурван:
А в Озере амриты мы смываем с себя всю скверну, которая когда-то запятнала нас.
Зурван:
Поднеся оперенье очищающего света в дар Озеру амриты, вы позволите пари снова вернуться в оазис Вурукаша.
Паймон:
Получается, мы совершили хороший поступок, да?
Соруш:
Можно подумать, моя сила здесь совсем ни при чём, Белая Болталка.
Паймон:
Ха-ха, и Соруш тоже очень классная!
Соруш:
Вот-вот. Но покуда со мной яснапати, комплименты Белой Болталки мне ни к чему.
Зурван:
К слову, о яснапати. Раз ты принимаешь этот титул, то и для ритуала ты отлично подойдёшь.
Зурван:
В древности человеческие воины, которые сопровождали пари, проводили ритуал очищения для пари, рассеянных по пустыне, чтобы вернуть их обратно в оазис Вурукаша.
Зурван:
А те, кто установил связь с пари, получали титул яснапати.
Паймон:
Да? Звучит не так, как объясняла Соруш!
Зурван:
Вот как? Это тоже неплохо. Поскольку ты яснапати, то на тебя возложена обязанность помочь пари вернуться.
Зурван:
Если ты повстречаешь дерево фраваши, то возьми его оперенье очищающего света и отнеси к оазису Вурукаша.
Паймон:
Не беспокойся! Мы обязательно поможем!
Оставшиеся пари, обитающие в деревьях фраваши, ещё одержимы мыслями о прошлом. Кажется, Соруш может пробудить их...
Соруш:
Вот уж не думала, что они такими станут. Какая жалость.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как отчаянно они держатся за этот мир, невыносимо.
Паймон:
Очень даже пышно выглядит. Разве не красиво?
Соруш:
Пф, что ты понимаешь, Белая Болталка. Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Но это, считай, наша, пари, судьба. Возможно, это их желание - защищать землю таким образом.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Как ты смеешь так пренебрежительно о нас говорить!
Соруш:
Пф. Ладно. Я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Соруш:
Ох, вот уж не думала, что так всё обернётся. Так грустно и жалко.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания, просто продолжаем идти дальше.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как они держатся за этот мир... Как нелепо и мерзко.
Паймон:
Выглядят они немного странно, но называть их мерзкими - это слишком!
Паймон:
Паймон-то думала, что вид зелени даст тебе почувствовать себя как дома.
Соруш:
Пф, я чувствую себя дома только на поле боя. Лишь битва до конца времён может считаться вечностью!
Соруш:
Раз уж ты за мной следуешь, то должна уяснить это как можно раньше, Белая Болталка.
Соруш:
Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Соруш:
Можно сказать, что они исполнили свою миссию, но по сравнению с истинной жертвой это бессмысленно.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Нельзя? А ты слаба, Белая Болталка. Сострадание, конечно, одна из великих добродетелей божественной птицы, но на одной доброте здесь не выживешь.
Соруш:
К тому же, для нас, пари, потратить всю свою силу без остатка в борьбе со злом - лучший исход, о котором можно мечтать. И не надо ничего здесь менять.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Мы, пари, не такие бесхребетные!
Соруш:
Пф. Ладно. Раз уж мой яснапати тоже так считает, я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Ха-ха! Давай ещё!
Паймон:
Эм... Ты это кому?
Паймон:
А! Нас атакуют!
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Пф, не впечатляет.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Я ещё сто могу одолеть!
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Ха-ха! Давай ещё!
Оставшиеся пари, обитающие в деревьях фраваши, ещё одержимы мыслями о прошлом. Кажется, Соруш может пробудить их...
Соруш:
Вот уж не думала, что они такими станут. Какая жалость.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как отчаянно они держатся за этот мир, невыносимо.
Паймон:
Очень даже пышно выглядит. Разве не красиво?
Соруш:
Пф, что ты понимаешь, Белая Болталка. Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Но это, считай, наша, пари, судьба. Возможно, это их желание - защищать землю таким образом.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Как ты смеешь так пренебрежительно о нас говорить!
Соруш:
Пф. Ладно. Я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Соруш:
Ох, вот уж не думала, что так всё обернётся. Так грустно и жалко.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания, просто продолжаем идти дальше.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как они держатся за этот мир... Как нелепо и мерзко.
Паймон:
Выглядят они немного странно, но называть их мерзкими - это слишком!
Паймон:
Паймон-то думала, что вид зелени даст тебе почувствовать себя как дома.
Соруш:
Пф, я чувствую себя дома только на поле боя. Лишь битва до конца времён может считаться вечностью!
Соруш:
Раз уж ты за мной следуешь, то должна уяснить это как можно раньше, Белая Болталка.
Соруш:
Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Соруш:
Можно сказать, что они исполнили свою миссию, но по сравнению с истинной жертвой это бессмысленно.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Нельзя? А ты слаба, Белая Болталка. Сострадание, конечно, одна из великих добродетелей божественной птицы, но на одной доброте здесь не выживешь.
Соруш:
К тому же, для нас, пари, потратить всю свою силу без остатка в борьбе со злом - лучший исход, о котором можно мечтать. И не надо ничего здесь менять.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Мы, пари, не такие бесхребетные!
Соруш:
Пф. Ладно. Раз уж мой яснапати тоже так считает, я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Ох, наконец-то вас дождалась. Принесите мне бутоны того цветка... Ну вы знаете.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Без удумбары я дома показаться не смогу. Только на вас одна надежда!
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Ох, вы принесли бутоны удумбары?
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Хе-хе, наконец-то! Спасибо вам.
Оставшиеся пари, обитающие в деревьях фраваши, ещё одержимы мыслями о прошлом. Кажется, Соруш может пробудить их...
Соруш:
Вот уж не думала, что они такими станут. Какая жалость.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как отчаянно они держатся за этот мир, невыносимо.
Паймон:
Очень даже пышно выглядит. Разве не красиво?
Соруш:
Пф, что ты понимаешь, Белая Болталка. Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Но это, считай, наша, пари, судьба. Возможно, это их желание - защищать землю таким образом.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Как ты смеешь так пренебрежительно о нас говорить!
Соруш:
Пф. Ладно. Я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Соруш:
Ох, вот уж не думала, что так всё обернётся. Так грустно и жалко.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания, просто продолжаем идти дальше.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как они держатся за этот мир... Как нелепо и мерзко.
Паймон:
Выглядят они немного странно, но называть их мерзкими - это слишком!
Паймон:
Паймон-то думала, что вид зелени даст тебе почувствовать себя как дома.
Соруш:
Пф, я чувствую себя дома только на поле боя. Лишь битва до конца времён может считаться вечностью!
Соруш:
Раз уж ты за мной следуешь, то должна уяснить это как можно раньше, Белая Болталка.
Соруш:
Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Соруш:
Можно сказать, что они исполнили свою миссию, но по сравнению с истинной жертвой это бессмысленно.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Нельзя? А ты слаба, Белая Болталка. Сострадание, конечно, одна из великих добродетелей божественной птицы, но на одной доброте здесь не выживешь.
Соруш:
К тому же, для нас, пари, потратить всю свою силу без остатка в борьбе со злом - лучший исход, о котором можно мечтать. И не надо ничего здесь менять.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Мы, пари, не такие бесхребетные!
Соруш:
Пф. Ладно. Раз уж мой яснапати тоже так считает, я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Эх, похоже, что все друзья, которые пришли со мной, потерялись... Вы можете найти их?
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Они не могли уйти слишком далеко...
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Они правда все вернулись! Спасибо вам!
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Они не могли уйти слишком далеко...
Оставшиеся пари, обитающие в деревьях фраваши, ещё одержимы мыслями о прошлом. Кажется, Соруш может пробудить их...
Соруш:
Вот уж не думала, что они такими станут. Какая жалость.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как отчаянно они держатся за этот мир, невыносимо.
Паймон:
Очень даже пышно выглядит. Разве не красиво?
Соруш:
Пф, что ты понимаешь, Белая Болталка. Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Но это, считай, наша, пари, судьба. Возможно, это их желание - защищать землю таким образом.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Как ты смеешь так пренебрежительно о нас говорить!
Соруш:
Пф. Ладно. Я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Соруш:
Ох, вот уж не думала, что так всё обернётся. Так грустно и жалко.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания, просто продолжаем идти дальше.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как они держатся за этот мир... Как нелепо и мерзко.
Паймон:
Выглядят они немного странно, но называть их мерзкими - это слишком!
Паймон:
Паймон-то думала, что вид зелени даст тебе почувствовать себя как дома.
Соруш:
Пф, я чувствую себя дома только на поле боя. Лишь битва до конца времён может считаться вечностью!
Соруш:
Раз уж ты за мной следуешь, то должна уяснить это как можно раньше, Белая Болталка.
Соруш:
Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Соруш:
Можно сказать, что они исполнили свою миссию, но по сравнению с истинной жертвой это бессмысленно.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Нельзя? А ты слаба, Белая Болталка. Сострадание, конечно, одна из великих добродетелей божественной птицы, но на одной доброте здесь не выживешь.
Соруш:
К тому же, для нас, пари, потратить всю свою силу без остатка в борьбе со злом - лучший исход, о котором можно мечтать. И не надо ничего здесь менять.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Мы, пари, не такие бесхребетные!
Соруш:
Пф. Ладно. Раз уж мой яснапати тоже так считает, я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Ой-ой! Незнакомая пари!
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Хочешь со мной полетать? Не отставай!
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Неплохо! Никакой монстр за вами не угонится!
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
С такими надёжными товарищами можно быть спокойной!
Оставшиеся пари, обитающие в деревьях фраваши, ещё одержимы мыслями о прошлом. Кажется, Соруш может пробудить их...
Соруш:
Вот уж не думала, что они такими станут. Какая жалость.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как отчаянно они держатся за этот мир, невыносимо.
Паймон:
Очень даже пышно выглядит. Разве не красиво?
Соруш:
Пф, что ты понимаешь, Белая Болталка. Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Но это, считай, наша, пари, судьба. Возможно, это их желание - защищать землю таким образом.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Как ты смеешь так пренебрежительно о нас говорить!
Соруш:
Пф. Ладно. Я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Соруш:
Ох, вот уж не думала, что так всё обернётся. Так грустно и жалко.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания, просто продолжаем идти дальше.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как они держатся за этот мир... Как нелепо и мерзко.
Паймон:
Выглядят они немного странно, но называть их мерзкими - это слишком!
Паймон:
Паймон-то думала, что вид зелени даст тебе почувствовать себя как дома.
Соруш:
Пф, я чувствую себя дома только на поле боя. Лишь битва до конца времён может считаться вечностью!
Соруш:
Раз уж ты за мной следуешь, то должна уяснить это как можно раньше, Белая Болталка.
Соруш:
Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Соруш:
Можно сказать, что они исполнили свою миссию, но по сравнению с истинной жертвой это бессмысленно.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Нельзя? А ты слаба, Белая Болталка. Сострадание, конечно, одна из великих добродетелей божественной птицы, но на одной доброте здесь не выживешь.
Соруш:
К тому же, для нас, пари, потратить всю свою силу без остатка в борьбе со злом - лучший исход, о котором можно мечтать. И не надо ничего здесь менять.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Мы, пари, не такие бесхребетные!
Соруш:
Пф. Ладно. Раз уж мой яснапати тоже так считает, я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Хнык-хнык...
Паймон:
Что случилось? Мы можем как-нибудь помочь?
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Хнык... Все потерялись... Если бы мы могли все вместе вернуться...
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Хе-хе, спасибо вам большое! Теперь мы можем вернуться домой.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Хнык... Все потерялись...
Оставшиеся пари, обитающие в деревьях фраваши, ещё одержимы мыслями о прошлом. Кажется, Соруш может пробудить их...
Соруш:
Вот уж не думала, что они такими станут. Какая жалость.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как отчаянно они держатся за этот мир, невыносимо.
Паймон:
Очень даже пышно выглядит. Разве не красиво?
Соруш:
Пф, что ты понимаешь, Белая Болталка. Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Но это, считай, наша, пари, судьба. Возможно, это их желание - защищать землю таким образом.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Как ты смеешь так пренебрежительно о нас говорить!
Соруш:
Пф. Ладно. Я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Соруш:
Ох, вот уж не думала, что так всё обернётся. Так грустно и жалко.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания, просто продолжаем идти дальше.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как они держатся за этот мир... Как нелепо и мерзко.
Паймон:
Выглядят они немного странно, но называть их мерзкими - это слишком!
Паймон:
Паймон-то думала, что вид зелени даст тебе почувствовать себя как дома.
Соруш:
Пф, я чувствую себя дома только на поле боя. Лишь битва до конца времён может считаться вечностью!
Соруш:
Раз уж ты за мной следуешь, то должна уяснить это как можно раньше, Белая Болталка.
Соруш:
Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Соруш:
Можно сказать, что они исполнили свою миссию, но по сравнению с истинной жертвой это бессмысленно.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Нельзя? А ты слаба, Белая Болталка. Сострадание, конечно, одна из великих добродетелей божественной птицы, но на одной доброте здесь не выживешь.
Соруш:
К тому же, для нас, пари, потратить всю свою силу без остатка в борьбе со злом - лучший исход, о котором можно мечтать. И не надо ничего здесь менять.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Мы, пари, не такие бесхребетные!
Соруш:
Пф. Ладно. Раз уж мой яснапати тоже так считает, я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Тихо! Потревожите этих чёрных пёсиков - будет очень плохо.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Эх... Похоже, что ничего не поделаешь.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Ого! А ты сильный яснапати!
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Фуф, можно расслабиться.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Ну ничего не поделаешь...
Оставшиеся пари, обитающие в деревьях фраваши, ещё одержимы мыслями о прошлом. Кажется, Соруш может пробудить их...
Соруш:
Вот уж не думала, что они такими станут. Какая жалость.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как отчаянно они держатся за этот мир, невыносимо.
Паймон:
Очень даже пышно выглядит. Разве не красиво?
Соруш:
Пф, что ты понимаешь, Белая Болталка. Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Но это, считай, наша, пари, судьба. Возможно, это их желание - защищать землю таким образом.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Как ты смеешь так пренебрежительно о нас говорить!
Соруш:
Пф. Ладно. Я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Соруш:
Ох, вот уж не думала, что так всё обернётся. Так грустно и жалко.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания, просто продолжаем идти дальше.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как они держатся за этот мир... Как нелепо и мерзко.
Паймон:
Выглядят они немного странно, но называть их мерзкими - это слишком!
Паймон:
Паймон-то думала, что вид зелени даст тебе почувствовать себя как дома.
Соруш:
Пф, я чувствую себя дома только на поле боя. Лишь битва до конца времён может считаться вечностью!
Соруш:
Раз уж ты за мной следуешь, то должна уяснить это как можно раньше, Белая Болталка.
Соруш:
Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Соруш:
Можно сказать, что они исполнили свою миссию, но по сравнению с истинной жертвой это бессмысленно.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Нельзя? А ты слаба, Белая Болталка. Сострадание, конечно, одна из великих добродетелей божественной птицы, но на одной доброте здесь не выживешь.
Соруш:
К тому же, для нас, пари, потратить всю свою силу без остатка в борьбе со злом - лучший исход, о котором можно мечтать. И не надо ничего здесь менять.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Мы, пари, не такие бесхребетные!
Соруш:
Пф. Ладно. Раз уж мой яснапати тоже так считает, я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
О! Мы раньше не встречались. Ты яснапати?
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Можешь принести мне бутон удумбары? Ну такой... цветёт, где ничего не цветёт.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Можешь принести мне бутон удумбары?
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Ого! И правда бутон удумбары! Похоже, настали хорошие времена.
Оставшиеся пари, обитающие в деревьях фраваши, ещё одержимы мыслями о прошлом. Кажется, Соруш может пробудить их...
Соруш:
Вот уж не думала, что они такими станут. Какая жалость.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как отчаянно они держатся за этот мир, невыносимо.
Паймон:
Очень даже пышно выглядит. Разве не красиво?
Соруш:
Пф, что ты понимаешь, Белая Болталка. Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Но это, считай, наша, пари, судьба. Возможно, это их желание - защищать землю таким образом.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Как ты смеешь так пренебрежительно о нас говорить!
Соруш:
Пф. Ладно. Я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Соруш:
Ох, вот уж не думала, что так всё обернётся. Так грустно и жалко.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания, просто продолжаем идти дальше.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как они держатся за этот мир... Как нелепо и мерзко.
Паймон:
Выглядят они немного странно, но называть их мерзкими - это слишком!
Паймон:
Паймон-то думала, что вид зелени даст тебе почувствовать себя как дома.
Соруш:
Пф, я чувствую себя дома только на поле боя. Лишь битва до конца времён может считаться вечностью!
Соруш:
Раз уж ты за мной следуешь, то должна уяснить это как можно раньше, Белая Болталка.
Соруш:
Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Соруш:
Можно сказать, что они исполнили свою миссию, но по сравнению с истинной жертвой это бессмысленно.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Нельзя? А ты слаба, Белая Болталка. Сострадание, конечно, одна из великих добродетелей божественной птицы, но на одной доброте здесь не выживешь.
Соруш:
К тому же, для нас, пари, потратить всю свою силу без остатка в борьбе со злом - лучший исход, о котором можно мечтать. И не надо ничего здесь менять.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Мы, пари, не такие бесхребетные!
Соруш:
Пф. Ладно. Раз уж мой яснапати тоже так считает, я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Ах... Похоже... так много времени прошло...
Паймон:
Ой! Она, кажется, совсем без сил.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Ах, как хочется... вернуться... в оазис Вурукаша...
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Ах... Спать хочется...
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Спасибо вам...
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Ах, как хочется... вернуться... в оазис Вурукаша...
Оставшиеся пари, обитающие в деревьях фраваши, ещё одержимы мыслями о прошлом. Кажется, Соруш может пробудить их...
Соруш:
Вот уж не думала, что они такими станут. Какая жалость.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как отчаянно они держатся за этот мир, невыносимо.
Паймон:
Очень даже пышно выглядит. Разве не красиво?
Соруш:
Пф, что ты понимаешь, Белая Болталка. Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Но это, считай, наша, пари, судьба. Возможно, это их желание - защищать землю таким образом.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Как ты смеешь так пренебрежительно о нас говорить!
Соруш:
Пф. Ладно. Я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Соруш:
Ох, вот уж не думала, что так всё обернётся. Так грустно и жалко.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания, просто продолжаем идти дальше.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как они держатся за этот мир... Как нелепо и мерзко.
Паймон:
Выглядят они немного странно, но называть их мерзкими - это слишком!
Паймон:
Паймон-то думала, что вид зелени даст тебе почувствовать себя как дома.
Соруш:
Пф, я чувствую себя дома только на поле боя. Лишь битва до конца времён может считаться вечностью!
Соруш:
Раз уж ты за мной следуешь, то должна уяснить это как можно раньше, Белая Болталка.
Соруш:
Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Соруш:
Можно сказать, что они исполнили свою миссию, но по сравнению с истинной жертвой это бессмысленно.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Нельзя? А ты слаба, Белая Болталка. Сострадание, конечно, одна из великих добродетелей божественной птицы, но на одной доброте здесь не выживешь.
Соруш:
К тому же, для нас, пари, потратить всю свою силу без остатка в борьбе со злом - лучший исход, о котором можно мечтать. И не надо ничего здесь менять.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Мы, пари, не такие бесхребетные!
Соруш:
Пф. Ладно. Раз уж мой яснапати тоже так считает, я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
А-а-а! Бегом! Скорее!
Паймон:
А? Куда бежать?
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Объясню потом! Скорее, бежим!
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Уф... Хорошо, что осквернённым нас не догнать.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Стоит отдохнуть в оазисе Вурукаша, пока есть такой шанс!
Оставшиеся пари, обитающие в деревьях фраваши, ещё одержимы мыслями о прошлом. Кажется, Соруш может пробудить их...
Соруш:
Вот уж не думала, что они такими станут. Какая жалость.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как отчаянно они держатся за этот мир, невыносимо.
Паймон:
Очень даже пышно выглядит. Разве не красиво?
Соруш:
Пф, что ты понимаешь, Белая Болталка. Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Но это, считай, наша, пари, судьба. Возможно, это их желание - защищать землю таким образом.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Как ты смеешь так пренебрежительно о нас говорить!
Соруш:
Пф. Ладно. Я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Соруш:
Ох, вот уж не думала, что так всё обернётся. Так грустно и жалко.
Паймон:
Соруш, ты о чём?
Соруш:
Ни о чём, просто увидела, до чего докатились в итоге некоторые из моих сородичей. Не обращай внимания, просто продолжаем идти дальше.
Паймон:
Ты так сказала, что только интереснее стало!
Паймон:
Сейчас посмотрим... Ага, там какое-то странное дерево. Свернулось так, что на дверь похоже.
Паймон:
Что-то прям захотелось попробовать!
Соруш:
Деревья фраваши вовсе не двери. Если вы в них полезете, то только потревожите оставшихся пари.
Паймон:
Так они называются деревьями фраваши? Но что за оставшиеся пари? Не видно же никого!
Соруш:
Тебе-то, конечно, не видно. Они всё ещё цепляются за мысли о прошлом.
Соруш:
Может, они сами этого и не хотят, но видеть, как они держатся за этот мир... Как нелепо и мерзко.
Паймон:
Выглядят они немного странно, но называть их мерзкими - это слишком!
Паймон:
Паймон-то думала, что вид зелени даст тебе почувствовать себя как дома.
Соруш:
Пф, я чувствую себя дома только на поле боя. Лишь битва до конца времён может считаться вечностью!
Соруш:
Раз уж ты за мной следуешь, то должна уяснить это как можно раньше, Белая Болталка.
Соруш:
Пари, которые до последнего сражались со скверной, отравлявшей землю, использовали остатки сил, чтобы превратиться в деревья фраваши.
Соруш:
У них не осталось сил, чтобы сохранять свою телесную форму, а оазис Вурукаша отверг их, ведь они были загрязнены скверной.
Соруш:
Легенды гласят, что в древности орден скептиков проводил для них ритуал очищения, чтобы они могли вернуться в оазис Вурукаша.
Соруш:
Но сейчас в ордене скептиков не осталось никого, кто мог бы провести такой ритуал. Они разве что могут заботиться о деревьях, чтобы те не засохли.
Соруш:
Но это лишь продлевает их страдания. Судя по виду, у них, пожалуй, не осталось ничего, кроме горьких воспоминаний, которые им приходится переносить в одиночестве.
Соруш:
Можно сказать, что они исполнили свою миссию, но по сравнению с истинной жертвой это бессмысленно.
Путешественник,:
Тогда мы должны им помочь.
Паймон:
Да! Нельзя просто бросить их страдать в одиночку!
Соруш:
Нельзя? А ты слаба, Белая Болталка. Сострадание, конечно, одна из великих добродетелей божественной птицы, но на одной доброте здесь не выживешь.
Соруш:
К тому же, для нас, пари, потратить всю свою силу без остатка в борьбе со злом - лучший исход, о котором можно мечтать. И не надо ничего здесь менять.
Паймон:
Ну это мнение Соруш, а они, может, по-другому считают!
Паймон:
Паймон на их месте, конечно, предпочла бы вернуться вместе со всеми в оазис Вурукаша, а не тут оставаться...
Соруш:
Мы, пари, не такие бесхребетные!
Соруш:
Пф. Ладно. Раз уж мой яснапати тоже так считает, я разбужу её своей силой и дам вам послушать её затухающий голос.
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Ох! Сначала огромные псы, а потом исполинские насекомые!
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Прошу, приведите сюда всех оставшихся!
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Фух, наконец-то я могу отдохнуть...
Оставшаяся пари в дереве кандарадева:
Прошу, приведите сюда всех оставшихся!