Водяница

В давние времена в Снежной весь город был населён водяными и русалками: одни выступали на сцене с прекрасными гимнами, другие распевали весёлые куплеты на улицах и в переулках, третьи же любили спрятаться под водой и своими чарующими песнями заманивать любопытных прохожих к самому берегу, чтобы вдруг вынырнуть и окатить их водой с ног до головы, а потом, под возмущённые крики и хохот зевак, снова нырнуть под воду, плеснуть хвостом и исчезнуть. ...Но с течением времени сцены и переулки Снежной незаметно теряли своих певцов. Мелодии, что жили под водой, вместе с тёмными течениями беззвучно утекали в безмолвную даль. Люди с тревогой гадали: быть может, таинственные подводные песни покинули их навсегда... Но однажды утром стало известно, что Водяница по-прежнему выступает на сцене Королевского театра - словно старые времена никуда не ушли, словно прежние радости до сих пор живы. Почти никто не знал причины, по которой она осталась, и никто не осмеливался спросить её об этом напрямую - если только он не хотел навсегда лишиться возможности брать интервью у госпожи Водяницы. Может быть, она боялась разочаровывать поклонников, что так любили её голос? Или не хотела покидать эту великолепную сцену? А может, были какие-то другие, достаточно веские причины, что заставили её плыть против течения - пусть даже этот выбор означал разлуку с сородичами? Поклонники Водяницы не видели смысла искать ответ на этот вопрос. Важно было одно: они по-прежнему могут слышать пение Водяницы, их по-прежнему пленяет её голос. Конечно, если вам хочется попасть под чары её пения... «Стоячие места? Нет, в нашем театре пока нет такой опции... Нет, приносить свои стулья на спектакль тоже нельзя». «Приоткрыть двери? Но тогда зрители в зале замёрзнут...» «Извините, нашему театру пока не нужны уборщики на неполный рабочий день!» ...Для начала нужно купить билет.

Некогда пение Водяницы было радостным и ликующим, словно беззаботное детство, которое её сородичи провели в Далограде. В те времена водяные не знали границ. Они странствовали, следуя зову сердца, и щедро дарили свои благословляющие песни каждому живому существу. ...Затем водяной Домбертиев Безземельный вступил в союз с королём Мстиславом Кровопийцей. Быстрые и бесстрашные дети вод стали опорой, благодаря которой Мстислав пришёл к власти, завоевал славу и, со временем, корону. Однако дочь Домбертиева, Василиса Водяновна, не могла смотреть на то, как кровь её соплеменников замерзала на поверхности озера. Она стояла на берегу, держа в руках кроваво-розовые ледяные цветы, и оплакивала каждую безмолвную душу. Наконец она ушла. Все из её рода, кто больше не желал брать в руки оружие, последовали за ней, и все вместе они направились ко двору императора Мономаха Снежного. Император Мономах пожаловал ей титул, и Василиса Водяновна приняла его, ибо знала: если она хочет заслужить благосклонность Бледной звезды, ей следует сначала носить имя, которое ей было даровано. Однако когда ей были предложены корона, сокровища и земли, Водяновна отказалась от них. Покинувшая родину русалка сказала царю: «Мне не нужна корона, ведь носить её может лишь тот, чьё сердце столь же тяжело и недвижно. Мне не нужны сокровища, ибо они способны удовлетворить лишь корысть, что изначально лишена всякого смысла. Мне не нужны земли, ибо воды и земли не должны принадлежать ни одному владыке. Я прошу лишь об одном, чтобы дети вод перестали точить свои клинки под скорбные песни. Пусть они поют для каждой души, в которой живёт настоящая любовь, и пусть каждая их песня принадлежит лишь их сердцам». Император Мономах удовлетворил прошение Василисы Водяновны, и водяные Бледной звезды более не были обязаны подчиняться чужой воле. Вместе с тем император заключил с Водяновной договор: даже если водяной добровольно решит пойти на войну, никого не будут заставлять брать в руки оружие. И этот договор соблюдался. Невооружённые водяные бродили среди войск, но никогда не участвовали в кровавой бойне. Однако они не забывали о защите, которую им предоставил Мономах. Водяные доставляли донесения и послания, среди которых было немало любовных писем - водяные обожают такие послания, уносили раненых вниз по течению - их мастерство в управлении плотами поражало воображение, и своими песнями убаюкивали объятых страхом воинов, даруя им мирный сон - немало тех песен сохранилось и стало классикой. И длилось всё это, покуда вода озера больше не окрашивалась кровью, а Бледная звезда озарила своим сиянием самые отдалённые уголки земли, покуда скорбная песнь под холодным снегом не обрела наконец свой последний стих, и у берегов ледяного озера Далограда наконец перестали всплывать розовые от крови ледяные цветы. И тогда Василиса Водяновна созвала водяных и сказала им: «Ступайте. Пойте так же свободно, как текут воды, - во славу всего дорогого под небом и во славу каждого искреннего сердца, которое дорожит этим миром». Скажите весеннему снегу и зимним цветам, осеннему солнцу и летним плодам, что теперь никто не ошибётся, наблюдая смену времён года. Скажите водам и земле, чтобы все творения могли теперь услышать гимны, которые давным-давно следовало воспеть. Скажите земледельцам, ремесленникам, воинам, правителям и всем народам, что этот мир достоин любви, достоин воспевания». Так в Снежнограде зазвучали вольные песни водяных.

Родители Водяницы были известными певцами даже среди водяных, и вскоре их слава распространилась по всему Снежнограду. Театры по всему городу соревновались за честь принять их у себя, и супруги редко отказывались от приглашений. Но больше всего им нравилась сцена в их собственном небольшом поместье, где они собирали избранных гостей для камерных выступлений. Там, казалось, исчезали все мирские различия, и единственным билетом, достойным внимания, было сердце, любящее пение. Водяница была ещё совсем маленькой, но уже знала, как нужно слушать песни. Каждый раз, когда альвы и люди начинали петь вместе, она осторожно приоткрывала окно и наблюдала сверху, в тусклом золотистом свете утра. Её родители руководили хором, а кругом поднимались самые разные голоса, которые сливались и расходились, отдалялись лишь для того, чтобы вновь соединиться в единой мелодии. Их голоса поднимались в утреннем воздухе, и любой, кто их слышал, мог поверить, что между ними не было различий. Все они - дети этого мира, и между всем сущим изначально нет никакой разницы. Маленькая Водяница моргнула, вспоминая слова, которые говорили ей родители. Те же слова, что некогда произнесла дева-змей Василиса Водяновна. «Ступайте. Пойте так же свободно, как текут воды, - во славу всего дорогого под небом и во славу каждого искреннего сердца, которое дорожит этим миром». Водяница подумала: «В мире столько людей! У всех наверняка есть столько вещей, которые они по-настоящему любят. А нас, водяных, так мало - как же нам спеть для всех?» «Не стоит так далеко забегать вперёд, дорогая Водяница», - ласково сказала ей мама. - Секрет пения в том, чтобы думать только о том, как хорошо спеть следующую песню». «Именно так. Сначала одна песня, потом другая, а за ней ещё одна», - с улыбкой подхватил отец. - С плаванием всё точно так же. Один раз взмахнёшь хвостом, потом ещё раз - и постепенно понимаешь, что оказался где-то далеко-далеко». «Тогда мне придётся петь очень-очень долго», - сказала Водяница. «Обязательно», - ответили ей мама и папа. - Мы, водяные, ещё долго будем петь для этого мира». «К счастью, у нас достаточно времени, чтобы любить».

Песни Водяницы всегда были милыми и мелодичными, совсем как те бесчисленные маленькие «выступления», которые она устраивала по всей Снежной. Конечно же, большинство из этих «выступлений» проходили отнюдь не на роскошных сценах. Вне стен театра она находила гораздо более увлекательные места для выступлений. Правда, порой она пугала случайных прохожих. На этих импровизированных «концертах» её роль не ограничивалась пением - она слушала, подбадривала, ждала своей очереди и аплодировала каждому. Однажды Водяница сопровождала странствующего торговца, который шёл по берегу реки, рекламируя свой товар. Он напевал безымянную песенку, игрушки в его руках позвякивали, а дети с хохотом носились вокруг него. Мотив был весёлым и задорным, и дети, запинаясь, подпевали торговцу. Прошли годы, и когда странствующий торговец уснул вечным сном, повзрослевшие дети вернулись на старый берег реки, чтобы почтить его память. Опуская цветы на воду, они вдруг заметили то появляющийся, то исчезающий рыбий плавник и услышали, как из воды еле слышно доносится та самая песенка из детства. Повзрослевшие дети невольно снова запели вместе с ней, и песня поплыла по течению вместе с русалкой. Они молились, чтобы песня нашла путь к их старому другу. Однажды Водяница заглянула на недостроенную железнодорожную станцию, где её заворожили песни рабочих, ремонтировавших поезда. Рабочие недоумевали: зачем маленькой русалке сидеть на стройке, где искры летят во все стороны, да ещё и без наушников? Но добродушные рабочие не стали строить догадок, ведь малышка устроилась в безопасном месте, где искры не могли опалить её красивое платье, и вернулись к работе. Молотки поднимались и опускались. Сталь звенела о сталь. Пламя шипело, сталкиваясь со льдом. Затем, когда налетела метель, все наконец отложили инструменты. Кто-то принёс выпивку, и все подняли кружки, чтобы прогнать холод из груди. Именно тогда Водяница, которая весь день молча слушала, вдруг запела. Её пение повторяло их напевы. Рабочие сперва растерянно захлопали глазами, но тут же расхохотались и подхватили песню. Вскоре кристально чистый голос Водяницы и их громогласный, грубый хор зазвучали вместе, перекрывая шум стали и бури. Водяница продолжила плыть по течению своего сердца, путешествуя повсюду. Она видела просторы полей в пору сева, где крестьяне, разбрасывая семена, напевали простые стишки, чтобы не упустить смену времён года; видела школу, где дети шумно возились и хохотали, подтрунивая над друзьями только что сочинёнными песенками; видела недавно открывшийся ресторан, где застенчивый хозяин, пересиливая себя, громко выкрикивал нескладный зазывный мотивчик... Вскоре все узнали о маленькой русалке, которая не очень любила выступать на сцене. Если бы у неё был выбор, Водяница предпочла бы находиться за пределами города и петь на просторах дикой природы. Подобно ручью, прокладывающему себе путь сквозь землю, Водяница проложила себе дорогу, просто двигаясь вперёд. И куда бы ни текло её блуждающее течение, всё на её пути словно отвечало ей смехом.

Затем угасло последнее сияние Бледной звезды, и вместе с ним затихли песни, которые когда-то наполняли каждую улицу и переулок Снежнограда. Водяной, который раньше часто появлялся у входа в ресторан, приставая к владельцу с просьбой накормить его и обещая расплатиться песней, больше не приходил. Перед тем как уйти, он отдал все свои партитуры, сказав, что надеется, этого хватит, чтобы покрыть прежние счета за еду. Русалка, что вечно сидела на карнизе, болтая ногами и распевая нелепые песенки, ушла. Она оставила цветок, который носила в волосах, домовому, что вечно прыгал внизу, требуя, чтобы она немедленно слезла и перестала нарушать покой. Русалка, которая вечно жаловалась, что во всём городе негде принять ванну, тоже ушла, а ведь она уже договорилась с одной вилой отправиться на поиски лучшего ледяного озера, чтобы доказать ей, что вовсе не боится холода. Водяной, который вечно ругал безвкусные самоцветы в городской ювелирной лавке и никогда не мог найти общий язык с хозяйкой, ушёл. Он оставил свои лучшие жемчужины и самоцветы и сказал хозяйке, что всегда верил: она способна создать самые красивые украшения во всей Снежной. Русалка, которая постоянно размышляла над тем, как бы вырастить цветы в Снежной, ушла, а ведь она уже нашла подходящие семена, и нужно было лишь немного времени, чтобы в её горшке проросли новые побеги. Люди предчувствовали уход альвов, но когда наступил этот день - день, когда воцарилась тишина и смолкли все песни, - они растерялись. Жизнь шла своим чередом. Двери по-прежнему открывались, еду по-прежнему подавали, а работа продолжалась. И всё же где-то среди всех этих обыденных вещей в мир прокралась крошечная пустота - слишком маленькая, чтобы дать ей имя, и слишком заметная, чтобы её игнорировать. Всё оставалось на своих местах, но почему-то картина перестала казаться целостной. Это было всё равно что вернуться в знакомый дом и обнаружить, что на стене отсутствует дорогая сердцу картина, или увидеть красивую шляпу, лишённую окантовки, которая придавала ей индивидуальность. Это было похоже на пир, на котором каждое блюдо было идеальным, за исключением одного, которое из-за недостатка небольшого количества приправ казалось пресным. Постороннему эти мелочи покажутся незначительными, но для тех, кто знал и любил эти вещи, их отсутствие сразу бросалось в глаза. Охваченные ощущением, что чего-то не хватает, люди открывали окна и вслушивались в тишину, пытаясь уловить малейшую вибрацию... И тогда, к всеобщему удивлению, в тишине раздался едва уловимый напев. Никто не ожидал, что услышит хоть что-то, и тем не менее он доносился из величественного Королевского театра. Испытав любопытство, люди, не задумываясь, направились ко входу. Когда они собрались возле театра, им навстречу вышла русалка и провозгласила чистым, звонким голосом: «Сегодня представление в Королевском театре состоится как обычно!» Мужчина в шляпе внезапно спросил: «Вы не ушли?» «Нет», - русалка улыбнулась, словно в этом не было ничего удивительного. - Моё представление ещё не закончилось. Оно длится семь дней, а сегодня только второй». «А через семь дней вы уйдёте?» Спросила девушка, у которой под глазами были видны тёмные круги, явно свидетельствующие об усталости. Водяница оглядела толпу. Все лица были обращены к ней - к последней русалке в городе, которая всё ещё выходила на сцену. «Нет», - ответила Водяница с улыбкой. - Песни, которые я хочу спеть, и за семь дней не перепоёшь». «Ну что ж! Приготовьте билеты и проходите внутрь! У проходов вас ждёт тёплое сладкое вино». «Кроме того, мы приготовили пледы, грелки для рук и бинокли. Берите всё, что вам нужно». «Поторопитесь, представление вот-вот начнётся!»

«...Дорогая Водяница, мы скучаем по тебе. Мы говорили тебе: если когда-нибудь захочешь вернуться, у нас всегда найдётся место для тебя». Так заканчивалось очередное письмо из далёкого незамерзающего озера. Вернувшиеся туда водяные посылали свои послания с речными рыбами, спрашивая о своей младшей сестре и призывая её вернуться домой. Они знали, что Водяница, как и большинство представителей их рода, вряд ли сможет благополучно жить в городе, каким он стал. Людские сердца там кипели смятением, всё тонуло в хаосе. Каждый стремился единолично завладеть сценой и ни за что не желал мирно петь в хоре с остальными. Бесчисленные голоса перебивали друг друга, превращая то, что должно было быть гармоничной и изящной мелодией, в режущую слух грубую какофонию. Как ни посмотри, город уже не был местом, где можно было бы петь или слушать пение. Водяница немного поразмыслила и начала писать ответное письмо. Она написала: «Я хочу вернуться домой. Но, как я уже говорила... ...Каждый раз, когда я начинаю думать о возвращении, я нахожу в Снежнограде десять человек и проверяю, действительно ли им нравятся мои песни. И если хотя бы один из них слушает всем сердцем...» Конечно, в городе найдутся те, кто обожает пение Водяницы. Почему бы и нет? Билет на выступление примадонны Королевской труппы сам по себе был большой ценностью - достаточно редкой, чтобы стать великолепным подарком, и достаточно впечатляющей, чтобы завоевать расположение практически любого человека. А если сказать, что вы разговаривали с самой примадонной, эта история разлетелась бы по всем салонам. Добавив пару-тройку эффектных подробностей, можно удивить даже самых искушённых представителей высшего общества. Её собственноручные ответы на письма были ещё более редкими - их ни за какие деньги не купишь. Естественно, это лишь увеличивало их ценность для тех, кто коллекционировал подобные вещи, и увлечённый коллекционер мог предложить за них ещё более высокую цену. К тому же ходят слухи, что примадонна иногда развлекает себя пением у дороги или где-нибудь в лесу. Если правильно рассчитать время, всегда можно подстроить случайную встречу. ...Хочу ли я остаться ради них? Но эти люди вовсе не хотят слушать моё пение. Они лишь стремятся по собственной прихоти увенчать мой голос фальшивыми и тягостными коронами. Они не могут или не хотят видеть, что эти венцы сдавливают мне горло и заставляют мелодии, которые должны быть радостными, окрашиваться тоской, тем самым погребая их истинные чувства в самых мрачных глубинах... Они более не готовы искренне любить меня. Но перо Водяницы так и не коснулось бумаги. Она не написала того, о чём думала, и не попросила своих родных забрать её обратно на тихую родину. Ведь когда-то их любовь была искренней. Тот, кто теперь раздавал редкие билеты, чтобы завоевать расположение, когда-то сам испытывал неимоверную радость, получив такой билет. Он надевал свои лучшие костюмы, устраивался в кресле и смотрел выступление так пристально, что, казалось, даже не моргал. Тот, кто теперь любил хвастаться знакомством с примадонной Водяницей, когда-то, ещё ребёнком, ходил с друзьями собирать полевые цветы. Вместе они сплели из них венок и оставили его у задней двери театра, а когда появилась Водяница, дети воскликнули: «Вы так хорошо пели!» - и разбежались, прежде чем она успела их поймать. А та девушка, которая выросла и стала опытной певицей, действительно случайно встретила Водяницу у реки. В те дни её голос был неуклюжим и неуверенным, и она сильно запиналась, когда пробовала петь. Вскоре они стали репетировать там вместе. Всякий раз, когда Водяница без умолку говорила о музыке, девушка слушала её, и её глаза сияли, как роса в лучах солнца. Их истинные чувства изменились под влиянием обстоятельств. У одних они превратились в амбиции - вечный поиск более высокого положения. У других - в неуёмную жажду к накоплению и обладанию. А у третьих они постепенно переросли в тщеславие... Но Водяница помнила, что было в самом начале. Её песни тоже помнили. Они помнили, что когда-то эти люди искренне любили её голос и что, любя его, они любили и тех людей, которыми когда-то были сами. И где-то в этом бесконечном потоке времени, возможно, достаточно одного искреннего мгновения, чтобы любовь стала настоящей. Одинокая русалка закончила свой ответ такими словами: «...Я готова остаться ради них».

...Прежде всего, обязательно своевременно замачивать хвост в свежей чистой воде. Не добавлять молоко. Не добавлять лепестки цветов. Не добавлять фрукты. И из любви ко всему, что связано с водой, не добавлять ничего, что хоть отдалённо напоминает приправы! Это уход за хвостом, а не рагу из рыбьего хвоста! Ещё одно уточнение: лучше всего для ухода за хвостом подходит вода из Кур-де-Фонтейна. Если бы я могла каждый день купаться в этой воде, мой хвост был бы в идеальном состоянии! Если представится такая возможность, я возьму себе долгий отпуск и на некоторое время исчезну в водах Фонтейна.

«...Водяница, все билеты проданы, зал полон». Украдкой выглянув из-за занавеса, конферансье с облегчением выдохнул - по крайней мере, театр не будет страдать от нехватки зрителей после ухода водяных. Но облегчение быстро сменилось тревогой. Водяница была не новичком на сцене, и её выступления всегда были более чем достойными, но... что теперь? При столь высоких ожиданиях «более чем достойного» может оказаться недостаточно, чтобы удовлетворить зрителей. «Хорошо, - ответила Водяница с улыбкой. - Будем действовать по плану. За тобой вступительное слово». Конферансье кивнул, но не в силах сдержать внутреннее беспокойство, на мгновение замялся, а затем спросил: «Что ты собираешься петь?.. Ах... нет, дело ведь не в этом... Просто... Все водяные ушли. Теперь только ты можешь петь». Конферансье не озвучил своё истинное беспокойство. Обычно действовала определённая система. Каждый водяной пел то, что ему лучше всего удавалось, и пока один выступал под светом софитов, остальные отдыхали. Это позволяло беречь голоса и при этом сохранять разнообразие программы, и даже когда кто-то выходил на сцену в одиночку, каждая песня тщательно подбиралась и встраивалась в программу так, чтобы у исполнителя было достаточно времени на отдых. Но сегодня вечером... Сегодня вечером один взгляд на восторженную публику из-за кулис подсказал ему, что все тщательно продуманные паузы не будут иметь никакого значения. Он и так это знал. Как только Водяница попытается уйти со сцены, зрители зааплодируют, заставляя её вернуться. Потом они повторят это снова. И снова... За долю секунды он представил себе бесчисленное множество способов, как он мог бы вмешаться и спасти её от изнурения, но каждый из них разваливался, ещё не успев обрести форму. Зрители в зале были похожи на необъятную равнину, измученную засухой. Каким бы сильным ни был поток, проносящийся по ней, они не позволят ему пройти дальше, не впитав всё до последней капли. «У меня нет никакого плана, что в голову придёт, то и спою». Юная русалка с улыбкой посмотрела на ошеломлённого и даже слегка перепуганного конферансье и закинула в рот леденец для горла. «Что?.. Нет-нет-нет, у тебя должен быть план. Просто обязана быть». «Посмотри на зрителей. Как думаешь, их устроит какой-то там "план"?» Водяница стояла у занавеса и вглядывалась в узкую щель между его складками. За ним в зале гремели голоса, и через эту маленькую щель просачивалось знакомое тепло и суматоха, которых она давно не испытывала. В воздухе витало волнение, но за ним она чувствовала также нетерпение, сомнения, тоску, горе... Казалось, весь зал прильнул к сцене, все взгляды были прикованы к занавесу, и все с напряжением ждали, что он вскоре откроется. Что сможет их удовлетворить? Чем напитать пересохшее русло их сердец? «Песней, - подумала Водяница. - Конечно же, песней. Ради чего ещё они пришли сюда? На что ещё они могут надеяться? Чего ещё могут требовать от сцены с таким нетерпением?» «Песни. Бесконечные песни. Безграничные песни. Каждая песня, которая когда-то звучала, каждая песня, которая звучит сейчас, и каждая песня, которую когда-нибудь споют». Конферансье растерянно уставился на русалку, но быстро осмыслил её слова, опираясь на свой профессиональный опыт. «А сколько именно ты собираешься петь в одиночку? Даже у русалки есть предел...» Водяница пожала плечами, легко отмахнувшись от вопроса конферансье, а затем вдруг спросила: «Кстати, раз я теперь единственная русалка в театре, значит, я могу называть себя примадонной?» «Э? По... по правилам нужно пройти отбор, но...» «Отлично. Тогда сегодняшнее выступление и будет моим отбором». Конферансье не успел опомниться, как Водяница распахнула занавес и вышла на сцену. Шумная публика поначалу опешила от её внезапного появления. В зале воцарилась тишина, а затем с трибун, словно водопадом, обрушились аплодисменты. «Добро пожаловать в Королевский театр. Сегодня вечером у нас нет определённого репертуара. Нет программы. Я буду петь всё, что придёт мне в голову, и петь буду только я». Примадонна Королевской труппы подняла руки и торжественно провозгласила. Взгляды всего зала устремились к ней и к внезапно появившемуся в её руке голубому Глазу Бога Гидро. «Похоже, теперь у меня есть способ увлажнить горло», - подумала Водяница. «А может, и возможность петь до тех пор, пока ни у кого не останется сил аплодировать».