Прюн

О том, когда именно началась вражда Прюн с «ведьмой» и в чём её суть, можно узнать из разрозненных записей в «воззваниях к свержению», расклеенных на многих досках объявлений Мондштадта. Реакцию жителей Мондштадта на рассказы об «охотнице на ведьм» можно разделить на три типа. Первый тип - это добрая улыбка и предложение выпить яблочного сидра. Второй тип - понимающее кивание и вопрос о том, где её родители. Третий тип, представленный Кэйей и ему подобными, не только внимательно выслушать план мести, но и дать конкретные советы вне зависимости от того, насколько они выполнимы. Прюн не устраивал ни один из этих трёх типов реакции. Но как бы она ни была недовольна, она уже давно к этому привыкла. С её точки зрения, быть непонятой - удел охотника, а то, что её воспринимают как ребёнка, играющего во взрослую жизнь, - это взгляды, с которыми она сталкивается каждый день. По правде, если говорить только о широте кругозора, Прюн действительно опережала многих сверстников и даже некоторых взрослых. Она говорила логично и точно, иногда невзначай выдавая неожиданные малоизвестные факты, и при этом на её лице появлялось едва заметное самодовольное выражение - это были редкие мгновения, когда проявлялась её детскость. Но при более близком знакомстве становится ясно, что её познания хоть и обширны, но не глубоки. В конце концов, что действительно важного и глубокого может знать ребёнок? Поэтому её гордость - эрудиция - в критические моменты часто даёт сбой перед лицом реальности. Всякий раз в таких случаях она кусает губы, бросает фразу «я ещё вернусь» и быстро ретируется. Однако, если кто-то решит, что она всего лишь упрямая малышка, которая важничает, его ждёт разочарование. Потому что, когда она говорит «вернусь», она действительно возвращается. На следующий день она обязательно снова явится с более вескими аргументами, более толстой тетрадью и ещё более несговорчивым выражением лица. Это упрямое нежелание признавать поражение - то ли врождённый талант охотника, то ли детское упрямство - возможно, даже она сама не может этого понять. Но одно можно сказать точно: сколько бы попыток ни потребовалось, она сведёт счёты со «злой ведьмой» раз и навсегда.

Родители Прюн были родом из Мондштадта. В молодости, вдохновлённые романтичными призывами вроде «жизнь - это открытая дорога», они отправились путешествовать по миру и в конце концов осели в Нод-Крае - месте хаоса и возможностей. Эта земля, кишащая торговцами, искателями приключений, мошенниками и контрабандистами, явно не подходила для воспитания ребёнка. Отец надрывался на пристани, мать работала на двух работах сразу, и семья едва сводила концы с концами. Их любовь к Прюн могла проявляться лишь в том, чтобы она была сыта и одета, а время, проведённое вместе, было такой же роскошью, как и искренность для бродяги. Однажды, в один из редких дней, когда мать вернулась домой до ужина, Прюн выбежала ей навстречу и, ухватившись за край её одежды, с восторгом хотела рассказать, что в городе какой-то торговец продаёт очень красивые игрушечные мельницы из Мондштадта. Но когда она взяла маму за грубые, натруженные руки и вспомнила о спрятанной отцом в ящике тетради, исписанной цифрами и буквами, где были записаны все их долги, ей пришлось проглотить свои слова. «Эта штука только и умеет, что крутиться. Совершенно бесполезная вещь, - говорила она себе. - К тому же она мне и не нравится. Нет, совсем не нравится». Она повторяла себе такие слова снова и снова. Проходя мимо лавки со сладостями, она тихо утешала себя: «Я давно этого не ем. Сладкое вообще вредно для зубов». А когда соседские дети хвастались новой блестящей игрушкой, она презрительно фыркала и заявляла, что это «совсем по-детски». День за днём, уговаривая себя так, маленькая Прюн незаметно возвела вокруг себя высокую стену под названием «взрослость и благоразумие». Она научилась сама разогревать еду, сама чинить одежду и даже сверять цифры в бухгалтерских книгах. А однажды она обнаружила, что работодатель недоплатил матери за три дня работы. Возможность помочь такими «полезными» делами наполняла её невероятной гордостью. Каждый вечер, когда мать и отец, совершенно уставшие, возвращались домой, Прюн уже давно была умыта и лежала в кровати, притворяясь спящей. Ведь она знала: если они узнают, что она ещё не спит, что боится темноты, что нуждается в их присутствии, они будут винить себя, расстроятся, и на их и без того тяжкую ношу ляжет ещё один груз вины. «Я уже не ребёнок». Эта фраза стала её любимой присказкой, а также её доспехами.

К счастью, в мире есть немало увлечений, которые не требуют больших затрат, и чтение - одно из самых выгодных среди них. Прюн каждый день приходила в «Книги Мимира» и тихо сидела у стеллажей. Хозяин, казалось, не обращал на неё внимания. Он был слишком занят, пытаясь продать инвестиционные купоны состоятельным клиентам. Так самые разные страницы - новые и пожелтевшие - стали для неё первым окном в мир. У неё не было никакой системы в выборе книг - только обложка и название. Поначалу это были красочные книжки со сказками, но вскоре её перестали устраивать предсказуемые счастливые концы историй. Она начала поглощать всё, до чего могла дотянуться и на чём были буквы. Но, в отличие от библиотек Мондштадта и Сумеру, Нод-Край изобиловал совсем другим: пожелтевшими газетами с выдуманными новостями, вводящими в заблуждение путеводителями, пиратскими переводами романов и увесистыми историческими трудами, которые явно не предназначались для детей. По мере того как объём прочитанного стремительно рос, Прюн постепенно превратилась в «кладезь информации», обладающий множеством малополезных знаний, и испытывала от этого самодовольное удовольствие. Эти разрозненные и явно не подходившие по возрасту знания слишком рано сложились в её сознании в сложную и довольно мрачную картину мира. Понимала ли она прочитанное? В большинстве случаев лишь поверхностно, а иногда и вовсе не понимала. Но она с неутомимым энтузиазмом вбирала сложные термины и незнакомые концепции в свою голову, словно собирая блестящие ракушки на пляже. Соседские дети несколько раз звали её играть, но она либо была погружена в свои мысли и не слышала, либо, присоединившись, инстинктивно начинала анализировать правила игры, используя выученную книжную терминологию. «Подождите!» - Прюн подняла руку. - «Мне нужно уточнить базовую логику игры». «У пиратов было явное топографическое преимущество и достаточное временное окно! Их не должны были так быстро разгромить, если только Банда Раковины не использовала чётко не определённую внезапную атаку, что привело к дисбалансу боевой системы!» Товарищи по играм переглядывались и постепенно перестали приходить к ней. Прюн не могла не заметить этого отчуждения, но она лишь презрительно фыркнула, показывая, что ей всё равно. В мире столько глубоких загадок, сложных принципов и необъяснимых явлений, ждущих своего часа, - вот во что действительно стоит вкладывать время и силы. Она и они уже идут разными путями.

Это был день, полный смутных мыслей и беспокойства. Хотя взрослые предупреждали, что «детям не стоит читать такие книги», Прюн всё же с трудом осилила первый том «Гимнов крайнего севера». Закрыв книгу, она обнаружила, что забыла начало, забыла конец, да и середину толком не помнила. Эти туманные стихи оказались слишком сложными для нынешней Прюн. Усталость от интеллектуальных поисков и одиночество, которое бывает, когда не с кем поделиться мыслями, волнами разливались в её душе. И поэтому, как обычно, она начала изливать душу пустоте рядом с собой. В её воображении всегда был слушатель - возможно, та бездомная собачка, которую она не могла приютить, или какой-нибудь глубокомысленный мудрец из книги. Она сама не знала, к кому именно обращается, день за днём утоляя свою неутолимую жажду поделиться мыслями. Но на этот раз воздух слегка дрогнул, и воображаемый друг отчётливо материализовался перед её глазами. «Это ты... Ты и есть...» Прюн взволнованно хотела выкрикнуть его имя, но только сейчас поняла, что всё это время в своих мыслях называла его просто «ты». Нужно было срочно придумать ему имя. Прежде всего - исключить всякие «Пушистик», «Шарик» или «Малыш». Очевидно, это не обычный ласковый пёсик: чуть нахмуренные брови выдавали необыкновенную мудрость, глубокие глаза скрывали его внутренний мир, а самое главное - его сине-фиолетовая, с проблесками лилового шерсть была такой таинственной и серьёзно выглядящей, что прекрасно соответствовала нынешним эстетическим предпочтениям Прюн. «Декарт», - наконец выдохнула она. Это имя, пропитанное духом философского поиска и любопытства, идеально подходило её спутнику. И заодно демонстрировало её собственную выдающуюся эрудицию. Появление Декарта не только значительно обогатило жизнь Прюн, но и сделало её ещё более... эксцентричной. Однажды днём после дождя Прюн присела у обочины, наблюдая за отражением в луже. «Смотри, Декарт, мир в этой луже перевёрнут. Вот и вопрос: как нам доказать, что мы сами не живём в какой-то "большой луже"?» Несколько прохожих замедлили шаг и с недоумением уставились на маленькую девочку, которая разговаривала сама с собой, сидя у лужи. «Возможно, - продолжила Прюн, - то, что мы считаем «реальностью», всего лишь «отражение» некоего существа из более высокого измерения. Ты согласен, Декарт?» Она повернулась к пустому месту рядом с собой и серьёзно кивнула: «Да, я тоже так думаю. Поэтому в своей основе всякое познание относительно, а абсолютной истины не существует». Добрая пожилая женщина подошла и с участием спросила: «Девочка, ты... в порядке? Может, помочь найти твоих родных?» Прюн подняла голову и искренне спросила: «Бабушка, вы верите, что этот мир настоящий?» «...» «Ладно, многие люди до старости ни разу не задумываются над этим вопросом», - Прюн встала. - «Пошли, Декарт. Может быть, жизнь в иллюзии - это и есть обычная жизнь большинства взрослых». Старушка проводила взглядом странную девочку и невольно сложила руки в молитвенном жесте на груди: «Пусть луна хранит тебя, дитя...» Однако улочки и переулки Нашгорода были узкими и запутанными, и милосердный лунный свет не мог проникнуть во все тёмные закоулки. А в тех холодных, одиноких углах, куда свет не доходил, единственным «оберегом» Прюн был Декарт - безмолвный, но вечно преданный спутник.

Скучающая ведьма, которой нужно было чем-то себя занять, наконец заметила девочку, которая сидела на обочине, уткнувшись в огромную книгу. «Почему бы тебе не пойти поиграть с теми детьми?» «Не люблю "играть"», - Прюн даже не подняла головы, продолжая листать книгу. «А что это ты читаешь?» - заглянула через плечо Алиса, и её глаза загорелись, словно она обнаружила сокровище. «Что-то вроде туристического путеводителя. Но это пиратская копия, напечатаны только отрывки, автор неизвестен...» «И как тебе?» «Ничего особенного. Чувствуется, что автор ещё тот эгоцентрик, а между строк сквозит немало дурного вкуса». «О-ой?» С того дня Алиса то и дело «случайно» оказывалась рядом с Прюн, подкидывая ей самые неожиданные темы для обсуждения: «Если добавить сахар в Гидро слайма, получится сладкий напиток?», «Если я победила себя - это я выиграла или проиграла?»... Каждый раз, когда Алиса бросала один из этих бессмысленных вызовов, Прюн воспринимала его как реальную угрозу и пыталась опровергнуть эти «ложные утверждения» строгими логическими цепочками - неуклюже и очень мило. Алиса же, подперев щёку рукой, с улыбкой наблюдала за пытливой девочкой, словно за интересным представлением. Алиса, весьма проницательная, заметила, что воображаемый друг рядом с Прюн становился всё бледнее, словно утренняя роса, готовая вот-вот испариться под лучами солнца. Поначалу Прюн не придавала значения тому, что Алиса называла себя «ведьмой». В Нод-Крае даже простой дядька в очереди за «Лунным угощением» мог представиться великим вором, ушедшим на покой. Так что появление очередной странной тётки в ажурной шляпе, с вычурным вкусом и ребяческими речами вполне вписывалось в местный колорит. Она и представить не могла, что однажды эта инфантильная особа станет её заклятым врагом, словно по велению судьбы... «Доказать соотношение сторон треугольника без математики - для тебя уже нетрудно? Впечатляет». «Тётя, это максимум задача для двенадцатилетних». «Тогда задам тебе задачку для четырнадцатилетних, давай посоревнуемся!» «Ты можешь справляться только с задачами такого уровня? Мне пора домой ужинать. Пошли, Декарт». К сожалению, к этому моменту Декарт уже стал почти прозрачным, настолько слабым, что вот-вот должен был исчезнуть. Увидев это, Алиса тут же изобразила преувеличенно злодейское выражение лица. «Хм-хм! - зловеще рассмеялась она. - На самом деле я - злая великая ведьма! И сейчас я забираю твоего самого дорогого друга!» «Ч-что?!» «Его!» - Алиса щёлкнула пальцами, и Прюн перестала видеть Декарта. Умная головка Прюн в этот момент дала редкий сбой. «Ты что, ненормальная?! - она вцепилась в подол платья Алисы. - Что ты сделала с Декартом?! Верни его мне немедленно!» «Уже поздно! С этого момента ты официально признана мной, величайшей ведьмой, как "охотница на ведьм"! Хочешь спасти своего воображаемого друга - сначала победи меня!» «Это поведение настоящей злодейки! Немедленно верни мне Декарта!» «Ха-ха, шучу, - Алиса рассмеялась ещё беззаботнее. - Чтобы спасти своего воображаемого друга, тебе придётся победить всех ведьм на свете! Да-да, каждая получит по заслугам». «Отправляйся в Мондштадт и найди Кли. Эта самая милая девочка на свете, возможно, даст тебе подсказку». Сказав это, Алиса исчезла в облаке дыма. «Али-и-иса! Ты бесстыжая злодейка!» Так началось долгое и трудное путешествие бедной Прюн по спасению друга.

Едва прибыв в Мондштадт, Прюн немедленно приступила к «охоте на ведьм». Она расклеивала провокационные объявления, пыталась публично уличить астролога Мону (предполагаемую «ведьму Б.»), выслеживала людей, связанных с её целями... Но по мере того как одна операция за другой проваливались, ей пришлось задуматься о более радикальных мерах. В голову пришла безумная мысль - похитить Кли и заставить Алису объявиться. План был прост: заманить цель в безлюдное место, подвергнуть допросу и получить нужную информацию о местонахождении ведьмы. Прюн даже набросала в блокноте алгоритм действий. Конечно же, как охотница на ведьм, имеющая свои принципы, она быстро отвергла этот план. Не потому, что за спиной Кли стояли Альбедо и весь Ордо Фавониус (хотя это, безусловно, было самым серьёзным практическим препятствием), а потому, что в противостоянии разума и импульса мораль в конце концов одержала верх над ненавистью. «"Кто сражается с чудовищами, должен остерегаться, чтобы самому не стать чудовищем"... Банально! Что за честь - обижать ребёнка? Я не стану совершать такой бесчестный поступок». Она зачеркнула «алгоритм действий» большим крестом, перевернула страницу, написала «План Б» и в задумчивости уставилась на пустой лист. Пока Прюн размышляла над следующей стратегией, Кли бесчисленное количество раз врывалась к ней с угощениями и игрушками. «Сестрёнка Прюн, сегодня солнышко! Пошли ловить кристальных бабочек!» «Сестрёнка Прюн, сегодня дождь, пойдём найдём братика Мини-Дурина и попрыгаем по лужам!» «Прю-ю-ю-юн...» Так или иначе, Прюн обнаружила, что незаметно для себя стала напарницей Кли по играм. Её «заставили» рисовать граффити на стенах вместе с Кли, слушать, как та с серьёзным видом рассказывает про имя и характер каждого Додоко, и даже кататься вместе с ней по травянистому склону в долине Ветров... «...Я просто собираю разведывательные данные для задуманного», - каждый раз повторяла себе Прюн. Наконец, после нескольких таких «разведывательных вылазок» Прюн разработала по-настоящему действенную стратегию: замаскировать сбор информации под игру, превратив «допрос» в «Угощенье за вопрос». Правила были очень просты: Прюн задаёт вопросы, а за каждый ответ Кли получает свежеиспечённое лакомство. Вопросы начинались с простых и постепенно углублялись, шаг за шагом приближаясь к ключевой информации, пока объект оставался совершенно беспечным. «Кли, мама недавно писала тебе письма?» «Да. Мама часто пишет мне письма, а когда не пишет, мы общаемся через Додокоммуникатор. Сестричка Прюн, я хочу шоколадное печенье». «Знает ли Кли о преступлениях мамы... э-э... о её деяниях?» «Пьянство? Нельзя, мама сказала, что детям нельзя пить взрослые напитки. Сестрёнке Прюн тоже нельзя, давай лучше выпьем молока!» «У мамы есть опорный пункт? Эм, или, может, тайное убежище?» «Тайное убежище! Кли знает, где оно». «Где?!» «В сердце! Потому что мама сказала, что самое безопасное тайное убежище каждого человека находится в его собственном сердце!» После целого дня таких расспросов Прюн получила семь «информационных рисунков» от Кли: пять из них были инструкциями «Как использовать Прыг-скок бомбу», один - семейный портрет Додоко, а последний - «Сестрёнка Прюн и Кли вместе взрывают рыбу», на котором настояла сама Кли. Кроме того, Прюн совершенно случайно узнала безопасное расстояние для применения Прыг-скок бомбы - и именно в этот момент она поняла, что представление Кли о слове «безопасность» серьёзно отличается от общепринятого. Ближе к вечеру за Кли пришёл Альбедо и нежно спросил, весело ли она провела день. Кли расплылась в сладкой улыбке, похлопала себя по круглому животу и сказала: «Печенье сестрёнки Прюн такое вкусное! Кли сегодня может не ужинать!» Тем временем Прюн совершенно серьёзно составляла «Отчёт о проведении первого раунда операции "Угощенье за вопрос"». «Полезная информация: нет. Израсходовано: один мешок муки, пять бутылок молока, большое количество шоколада и сахара. Примечание: цель, по-видимому, обладает врождённым талантом к противодействию допросам, средства преодоления пока не найдены». Она на мгновение задумалась и добавила внизу ещё одну строку мелкими буквами: «...Тот рисунок, как мы взрываем рыбу, вообще-то неплох. Добавлено в архив».

После того как Декарт был «похищен», Прюн охватило беспокойство, которого она никогда прежде не испытывала. Она заперлась в своей комнате и, словно воин перед битвой, принялась анализировать каждую деталь своих споров с Алисой. Как только в дебатах наступал момент, когда у Алисы кончались аргументы, та вдруг с улыбкой доставала какую-нибудь «драгоценность» и вручала Прюн в качестве награды за победу. Тогда Прюн считала это обычной уловкой для маленьких детей - как взрослые дают конфету, чтобы ребёнок замолчал. Но теперь в её голову закралось сильное сомнение: если ведьма действительно всемогуща, неужели эти «безделушки», которые она так небрежно доставала, могут быть просто игрушками? Поэтому она разложила все свои трофеи и провела серьёзную инвентаризацию боевых ресурсов. Отсеяв очевидные «отвлекающие предметы» - разнообразные закуски в ярких упаковках, блестящие наклейки с детскими рисунками, мягкие игрушки без каких-либо особых функций, - она сосредоточилась на двух предметах, обладавших наибольшим боевым потенциалом. Первым был изящно сделанный колокольчик. «Когда звенит колокольчик, может появиться ведьма», - туманно объяснила Алиса. Основываясь на этом, Прюн сделала вывод, что это приманка для ведьм. Она не стала вникать в неопределённость слова «может» и, естественно, не догадалась, что на самом деле это был колокольчик, созывавший на чаепитие, на которое ведьмы приходили по настроению. Теперь, после того как Прюн переосмыслила его назначение, колокольчик действительно начал играть свою роль в её приключениях. Хотя звон вовсе не гарантировал появления ведьмы, он всегда указывал путь к каким-нибудь невероятным событиям. Вторым был тяжёлый молот внушительного вида. Среди всех трофеев он оказался самым большим и тяжёлым, при размахе издавал свистящий звук и выглядел устрашающе. Прюн не знала, что изначально это был подарок, который Алиса хотела преподнести другой ведьме, Николь, то есть по сути инструмент для изготовления скульптур. Но Николь вежливо отказалась от этого чрезмерного знака внимания под предлогом: «Моё хобби - скульптура, а не снос зданий». Так что, подарив молот Прюн, Алиса смогла наконец избавиться от него. Эти дары Додокороля, пройдя через рациональное переосмысление Прюн и практическую модификацию в оружие, были торжественно переименованы. Отныне это Колокольчик-приманка и Клятвенный молот истребителя бедствий.

Прюн слышала, что «если желание достаточно сильно, небеса обратят на него свой взор». Если это правда, то при достаточно сильной одержимости идеей «получить Глаз Бога Электро» это вполне могло стать реальностью. Но почему именно Электро? Причины, которыми она себя убеждала, были весьма весомы: Пиро слишком пылкое, Гидро чересчур мягкое, Гео несколько тяжеловесное, Крио слегка высокомерное, Анемо излишне своенравное, Дендро чрезмерно тяготеет к жизни. И только Электро - холодное и стремительное - идеально подходит для того, чтобы наказать коварную ведьму. На самом деле нетрудно заметить, что все эти причины были надуманными. Решающим фактором, возможно, было лишь то, что фиолетовый цвет Глаза Бога Электро идеально сочетался бы с тщательно подобранным чёрным нарядом Прюн, украшенным металлом... Цель была ясна, и эта охотница, всегда опережавшая сверстников в своём развитии, совершенно предсказуемо выбрала соответствующий метод - предварительную подготовку. Она перечитала «Руководство по элементальной энергии» от корки до корки три раза. Знания об Электро уже отложились в её памяти, а в голове она даже смоделировала несколько комбинаций «охотничьих приёмов», основанных на элементе Электро. Однако практическая отработка застопорилась. Модифицированный Клятвенный молот истребителя бедствий оказался слишком тяжёлым. Даже после того, как Прюн удлинила рукоять, опираясь на принцип рычага, и попыталась применить технику умелого приложения силы, поднять его всё равно было крайне трудно, не говоря уже о том, чтобы использовать в бою. «Как же персонажи в романах так легко поднимают оружие, которое в несколько раз больше их самих?» Она тяжело вздохнула, и в её голове внезапно всплыли фразы для призыва силы из сказок. «Смешно, в такое только маленькие дети верят», - презрительно скривила она губы. «Но, опять же... чем это отличается от того, чтобы загадать желание богам? Попробовать вроде не помешает». «Очнись! Мы же не в игру играем!» «Но вокруг же всё равно никого нет...» После бурной внутренней борьбы Прюн, покраснев, стиснула зубы и, наконец, решилась. «Клятвенный молот, заключающий в себе силу тьмы! Яви мне свою истинную мощь! Снимаю печать...» Как только слова слетели с её губ, она крепко сжала рукоять молота и зажмурилась. И произошло чудо: железный молот, который раньше был невероятно тяжёлым, вдруг стал лёгким как пёрышко в её руке! Все признаки указывали на то, что желание сбылось. «Ммм... неужели всё так просто?» Не веря своим глазам, она протянула вторую руку, чувствуя, как элементальная энергия стремительно собирается и концентрируется на её ладони. По мере того как сияние усиливалось, Прюн, охваченная крайним волнением и ожиданием, инстинктивно зажмурилась и задержала дыхание. Вскоре тяжёлый Глаз Бога опустился на её ладонь, и она, переполненная радостью победы, осторожно приоткрыла глаза, готовая увидеть фиолетовое сияние Электро - символ холодной ярости и беспощадности... Однако в её ладони лежал Глаз Бога Анемо, излучающий характерное бирюзовое сияние. Прюн застыла в ошеломлении. «...Что?!» В голове Прюн молниеносно пронеслись знакомые ей заметки об элементе Электро. Она не сдержалась и выкрикнула в небо: «Эй, там, наверху! Это какая-то ошибка! Я же готовилась к Электро!!!» Но после краткого замешательства рациональный ум охотницы взял верх. Как ни крути, это был настоящий Глаз Бога, неоспоримое доказательство силы. Научиться принимать неожиданное - тоже часть взросления. Прюн быстро взяла себя в руки и молча протёрла Глаз Бога. «Ничего страшного, придётся перечитать главы об Анемо заново». В конце концов, сильные никогда не жалуются на обстоятельства, и даже если это всего лишь лёгкий ветерок, она использует его, чтобы развеять ловушки, которые расставила ведьма. Она пробормотала это вполголоса, и уголки её губ непроизвольно изогнулись в едва заметной улыбке, которую она сама даже не заметила.