Линнея

Среди множества консультантов Гильдии искателей приключений Линнея, несомненно, самая особенная. В отличие от других консультантов, привыкших спокойно сидеть за письменным столом и просматривать документы, Линнея больше напоминает путешественницу, которая всегда в дороге. Она уверена: только побывав самой в диких землях, измерив их своими шагами и увидев чудеса своими глазами, ты можешь по-настоящему прикоснуться к пульсу мира. Благодаря любви к полевым исследованиям Линнея превосходно натренировала в себе навыки выживания в дикой природе. Она умеет различать более сотни видов растений в разные сезоны, может выследить редких животных по отпечаткам лап на земле и запахам в воздухе. В критические моменты такая информация становится спасательным кругом для искателей приключений, а советы Линнеи всегда исключительно профессиональны и надёжны. Все свои наблюдения она собрала в толстой энциклопедии, которую всегда носит с собой. Там можно найти и сведения об узорах роста на раковинах моллюсков, и маршруты миграции перелётных птиц, и схемы светящихся органов глубоководных рыб, и описание механизмов адаптации высокогорных растений... Каждая страница содержит детальные рисунки от руки и подробные примечания, демонстрирующие поразительную наблюдательность и терпение автора. Во всех исследованиях и путешествиях Линнею неизменно сопровождает Луми. Эта необычная спутница из ледовиков всегда кружит рядом, на разные лады повторяя свой любимый клич «я-хо». Завершив очередное исследование, Линнея возвращается в «Сперанцу». Там она снимает испачканное землёй снаряжение искателя приключений и перевоплощается в наставницу, которая щедро делится с детьми историями и знаниями, собранными в диких землях. «Весь мир - огромная библиотека. Хочешь научиться читать собранные в ней книги? Тогда бери рюкзак и идём со мной! Или... пока что посиди смирно и дослушай этот урок до конца?» Сочетание рациональной строгости и живой теплоты сделало Линнею всеобщей любимицей не только в Гильдии искателей приключений, но и во всём Нашгороде. Но Линнея никогда не останавливается на достигнутом. Куда бы её ни забросило, в руках у неё всегда толстая энциклопедия. Пока Луми рядом восклицает: «Я-хо-хо! Я-хо-хо!», Линнея твёрдо шагает навстречу новой неизведанной дали.

Самые ранние воспоминания Линнеи - большие руки отца и шум морских волн. Тогда она была совсем крохой, такой маленькой, что даже имя своё не могла произнести правильно, но уже умела различать множество видов рыб и птиц. Возможно, всё дело в том, что отец неустанно рассказывал ей о мире вокруг, а может, у Линнеи был особый талант. Часто на рассвете отец поднимал её на руки, сажал себе на плечи, и они вместе отправлялись к морю встречать рассвет. Морской бриз развевал мягкие волосы Линнеи, восходящее солнце окрашивало морскую гладь в золотой цвет, и мир казался ей таким необъятным, но в то же время таким нежным. «Смотри, малыш, это инеевый финвал. - Отец указывал на тронутую золотом морскую гладь вдалеке. - Они любят плавать наперегонки с кораблями. Ещё временами они выпрыгивают из воды, а потом ныряют обратно, поднимая брызги». «Брызги, брызги!» - радостно закричала Линнея, указывая вдаль маленькой ручкой. «А это ибисы, - указал в другую сторону отец. - Видишь, какая толстая у них шея? Это горловой мешок, они прячут в нём запасы, как белка прячет орехи в дупле. Помнишь, я рассказывал тебе про белок?» Линнея склонила голову набок и неуверенно кивнула. Тогда она ещё не знала, что с помощью таких, казалось бы, случайных разговоров отец учит её познавать этот мир. Мама была не такой разговорчивой, как отец, но её забота проявлялась в каждой мелочи: одежда маленькой Линнеи была чистой и опрятной, дырочки на носках - всегда тщательно заштопаны, а на обеденном столе часто гостил медовик - любимое лакомство Линнеи. Когда Линнея начала переживать из-за двух упрямых вихров на голове, мама заметила её тревогу и на следующий день подарила Линнее маленькую шляпку искусной работы. «Всех девочек заботит собственная внешность, это нормально. Малыш, как тебе шляпка? Нравится?» Шляпка из мягкой ткани была украшена изящным узором и как раз скрывала ненавистные вихры. Надев её, Линнея наконец увидела в зеркале самую обычную девочку. «Да, очень нравится! Теперь другие дети больше не будут надо мной смеяться!»

Упрямые вихры на голове Линнеи в конце концов превратились в два маленьких крылышка. И её кожа тоже менялась, на ней появилась россыпь мелких кристаллов, переливавшихся на свету. А иногда она слышала песню, которая то появлялась, то исчезала: «Ступай, дитя альвов. Иди в деревни и города, иди рука об руку с человеческими друзьями. Мир альвов полон печали, которой тебе не понять». Линнее невольно приходили на память легенды о «подменышах», встречавшиеся ей в старых книгах. Неужели она на самом деле подменыш, которым альвы заменили человеческого младенца? «Я... и правда альв? Что скажут мама и папа? А вдруг они меня прогонят...» Страх разрастался, словно сорняк. Теперь Линнея всегда ходила в шляпе и одежде с длинным рукавом, надеясь скрыть свои нечеловеческие черты. Но долго ли она так продержится? Много дней Линнея боролась сама с собой, пока наконец не решилась заговорить. Дрожащими руками она сняла шляпку и показала родителям крылья, а потом поделилась своей жестокой догадкой. Она была готова к тому, что её прогонят, и даже зажмурилась в ожидании приговора. Но ответом было долгое растерянное молчание. Ни упрёков, которых она ждала, ни объятий, на которые надеялась. Следующие дни прошли так, будто в доме сработал какой-то загадочный выключатель. Родители не возвращались больше к тому разговору, но с головой ушли в работу: уходили из дома рано утром, возвращались поздно вечером. Линнея по-прежнему называла их мамой и папой, но понимала, что родные мама и папа теперь превратились в приёмных, и естественная теплота, которая всегда связывала их друг с другом, постепенно уходила, уступая место вежливой и отстраненной «заботе». А ещё Линнея научилась видеть почти незаметные колебания погоды в доме: едва уловимые изменения тона голоса, силу, с которой закрывалась дверь, всё более долгие паузы за обеденным столом - она замечала всё. И хотя формально она по-прежнему оставалась дочерью хозяев дома, но на самом деле больше походила на гостью, которую нужно было должным образом разместить. На первый взгляд казалось, что жизнь семьи никак не изменилась, но дни проходили в безмолвном и напряжённом предчувствии конца. Хрупкое равновесие продлилось недолго. Вскоре приёмная мать Линнеи тяжело заболела. Когда она оказалась на пороге смерти, тоска по родной крови пересилила всё остальное. Выздоровев, приёмная мать стала молчаливой и замкнутой, а приёмный отец, глядя на жену, изводившую себя тоской, в конце концов принял решение. Однажды ранним утром он вложил в руки Линнеи увесистый кошелёк с морой. Это были все их сбережения, а ещё - выкуп, чтобы избавиться от тяжёлого груза под названием «вина». «Мама поправилась, но знаешь, мы много думали. Лет нам уже немало, и в последние годы здоровье стало подводить...» «Прости, малыш... Пока ещё есть время, мы хотим отправиться на север и найти нашу настоящую дочь». «...Это тебе на всякий случай. Мы уже договорились с боссом "Сперанцы", тамошние дети о тебе позаботятся». Тем утром приёмные родители покинули её, коротко простившись. Они тоже любили Линнею, но перед зовом кровных уз и тяжестью жизненных обстоятельств любовь оказалась слишком хрупкой. Линнея опустила взгляд на кошелёк в руках и на шляпку, подаренную ей матерью. Отныне у неё больше не было дома.

В «Сперанце» каждый ребёнок должен трудом зарабатывать себе на жизнь. Днём они все вместе работают в ресторане «Сперанца». И хотя роста им едва хватает, чтобы выглянуть из-за прилавка, они справляются и с приёмом гостей, и с обработкой заказов, и с готовкой, и с подачей блюд. А вечер - их личное время. Дети собираются за длинным столом, едят вкусный ужин для персонала и обмениваются разными историями. «Сегодня к пристани причалил огромный корабль!» «Я видела торговцев, которые продавали фарфор из Ли Юэ. Такой красивый!» Истории Линнеи за столом всегда пользовались особой любовью. Она рассказывала о перелётах птиц, песнях китов, о годичных кольцах деревьев. Она знала и о светящихся грибах, и о меняющих цвет минералах, и о гигантских зверях с кротким нравом, и о маленьких свирепых рыбках, а иногда собирала из своих знаний забавные истории. В то время Микко и Мейси были ещё совсем маленькими. Им так нравилось слушать Линнею, что они даже к ужину не притрагивались, и еда на тарелках успевала совсем остыть. Тогда Кате пришлось установить правило: никаких разговоров за столом, все истории - только после ужина, во время десерта. Постепенно у детей установилось молчаливое соглашение: во время ужина за столом слышался только звон ножей и вилок о тарелки, при этом все украдкой следили за каждым жестом Кати. И как только Катя наконец вставала и брала нож, чтобы разрезать тортик с летникой, в столовой поднимался оглушительный гвалт. «Расскажи про камень, который меняет цвет?» «А злобные рыбки людей тоже кусают?» Вопросы звучали самые разные, но новенькие дети всегда спрашивали об одном и том же: «Линнея, а как ты стала боссом Банды Раковины?» Услышав этот вопрос, дети постарше принимали серьёзный вид: «Весь секрет в том, что... она настоящий "мастер птичьего языка"». Рассказ надо начать с грозовой ночи вскоре после того, как Линнея впервые переступила порог «Сперанцы». В ресторан с ужасным рёвом ворвалось какое-то чудовище, мокрое до нитки. Дети, которые как на подбор считали себя настоящими храбрецами, схватили мётлы и скалки, чтобы прогнать монстра, но быстро попятились назад, испугавшись его острых когтей. И тут Линнея велела испуганным детям расступиться и вышла вперёд. «Не бойтесь, это хохлатый сокол. Они редко залетают в Нашгород - наверное, он заблудился. Он сам очень напуган». Под недоверчивыми взглядами детей Линнея осторожно положила небольшой кусок сырого мяса у лап сокола. Через несколько минут дождь прекратился и успокоенная птица улетела, не причинив никому вреда. «Утробным рычанием они предупреждают врага, что собираются напасть, но на самом деле он хотел сказать: "Спасите, мне так страшно, не подходите ко мне!" В таких случаях нужно держаться на безопасном расстоянии, чтобы птица поняла: мы не желаем ей зла». «Ого... Ты понимаешь птичий язык?» «Хех, тут такое дело... - Линнея эффектным жестом смахнула с головы шляпу и показала детям свои крылышки. - Я ведь не обычный человек!» За столом снова воцарилась знакомая тишина. Но на этот раз она быстро сменилась восторженными возгласами. Дети гурьбой окружили Линнею, и в их глазах читались только изумление и восторг. «Ого! Это крылья? Какие красивые... Можно потрогать?» «Я же говорил! Только крылатые люди могут понимать язык птиц!» «Давай ты будешь нашим боссом! У нас будет самый необычный босс за всю историю Банды Раковины!» И хотя знакомый аромат медовика остался в прошлом, сладости тортика с летникой было достаточно, чтобы отогреть её одинокое сердце. Вот так «Сперанца» и Банда Раковины стали для Линнеи новым домом.

В Банде Раковины есть одна невидимая, но непреодолимая граница: возраст. «Взрослым нельзя оставаться в Банде Раковины, но... но ведь никто не запрещает тебе остаться в "Сперанце"...» - У всегда спокойного маленького Юрвы на глаза навернулись слёзы. «Знаю, - улыбнулась Линнея. - "Сперанца" навсегда останется моим домом, и я буду часто сюда возвращаться». Дети торжественно вручили ей раковину - символ права голоса и безоговорочной поддержки банды. Несмотря на острую грусть расставания, Линнея прекрасно понимала, что любая теплица защищает от непогоды, но одновременно закрывает вид на звёздное небо. Она спрятала раковину, словно пряча последние отголоски детства, и отправилась навстречу бескрайнему Тейвату. Она мечтала стать учёным-натуралистом, хотела своими глазами увидеть этот необъятный мир. Линнея твёрдо верила в себя, у неё была прочная теоретическая база, но всё же разрыв между книгами и реальностью в начале пути вылился в череду случаев, которые оказались одновременно и опасными, и смешными. Однажды, следуя указаниям старой карты, она разыскивала источник воды, но обнаружила, что из-за геологических изменений эти места давно превратились в иссохшую пустыню. К счастью, её спасла привычка собирать дикие плоды в исследовательских целях. Чтобы проверить радиус, на котором унуты чувствуют потенциальную добычу, она неоднократно ставила опыты в пустыне. А так как не хотела причинить вреда ни себе, ни унутам, им с Луми снова и снова приходилось пускаться в бегство среди бескрайних песков. Помимо обычных наблюдений, в её справочнике появилось немало записей об «извлечённых уроках»: «Картографические материалы старше пяти лет не могут служить в качестве достоверного источника», «Общие описания поведения диких животных по умолчанию применимы только вне брачного сезона, если не указано иное», «Вероятность быть убитой парящим Гидро плесенником очень мала, однако не равна нулю»... Линнея набиралась опыта, а её энциклопедия между тем становилась всё толще: старые записи исправлялись, к ним добавлялись новые... на каждой странице содержались ценнейшие данные, которые Линнея собирала, рискуя жизнью. Линнею особенно завораживали все необычные создания, выбивавшиеся из существовавших классификаций. Каждое живое существо, отклонявшееся от «нормы», было для неё самым великолепным чудом природы. А мелюзины оказались одним из самых удивительных видов, которые ей когда-либо встречались. Линнея оставила в энциклопедии несколько десятков пустых страниц, чтобы подробно описать этот вид. Она караулила у деревни Меруси целый месяц и даже, пересиливая свой страх перед механизмами, собрала немало изящных механических деталей, намереваясь преподнести их в качестве приветственного подарка, чтобы попросить мелюзин разрешить ей поселиться в деревне Меруси. Но когда Линнея наконец оказалась лицом к лицу с настоящей мелюзиной, все заготовленные вежливые слова разом вылетели у неё из головы. «Можно мне тебя потрогать? Нет-нет! Лучше покажи, как ты плаваешь? И как устроено твоё тело?» Испугавшись такого напора, мелюзина умчалась прочь. После этого при каждой встрече с мелюзиной Линнея от восторга глупо хихикала и говорила разные странные вещи. Такое поведение вызвало настороженность деревенской старосты Серин. Не успела Линнея опомниться, как её едва не отправили в крепость Меропид. Когда жандарматоны спросили, хочет ли она что-нибудь сказать в свою защиту, Линнея так занервничала, что не смогла вымолвить ни слова. К счастью, юный и наблюдательный следователь Седиль заметила в сумке Линнеи тщательно подготовленные подарки и подробные записи наблюдений, из чего сделала вывод, что задержанная не питала к мелюзинам враждебных намерений, и недоразумение было улажено. Когда жандарматон скрылся из виду, Линнея облегченно вздохнула, а затем торжественно записала в энциклопедии «урок», который извлекла из этой истории: «Мелюзины такие милые!!!»

Поначалу это было похоже на развитую интуицию, только и всего. «Профессор Линнея, как вы узнали, что я хотел спросить именно об этом?» «Ха-ха-ха... Наверное, из опыта?» - смущённо отшучивалась Линнея, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Лишь когда во время Состязания посланников духов Линнея впервые увидела тот вещий сон, она наконец узнала правду. На самом деле она происходит из рода вещих птиц - альвов, наделённых способностью видеть непреложную судьбу. «Беды и радости мы предвещаем. Прошлое, будущее прозреваем. Люди боятся нас и почитают, но сами себя мы вовек презираем». Со стороны может показаться, что этот дар бесценен. Но для самих вещих птиц он больше похож на проклятие, а не на благословение. Правду Линнее открыла её старшая сестра Келено. Она выросла среди бескрайних ледяных пустошей и годами в одиночку несла на себе бремя предвидения. Глядя на Линнею, чьё детство прошло в беззаботном неведении, Келено не могла отделаться от боли. Она считала, что рано или поздно сестра должна будет заплатить свою цену за взросление. Однако Линнея не впала в отчаяние, как думала её сестра. Хотя открывшееся будущее вселяло в неё страх, Линнея дала ответ, которого Келено никак не ожидала. «Дорог может быть очень много, но конечная точка у них одна». Надо жить прямо сейчас, не откладывая жизнь на потом. Судьбу изменить нельзя, но любовь кровных родителей и родство со старшей сестрой не под силу разрушить никакому пророчеству. К сожалению, момент расставания наступил раньше, чем ожидалось. На следующее утро после окончания турнира над пристанью раздался прощальный гудок корабля. Келено уже хотела подняться на борт, но тут услышала за спиной торопливые шаги и голос: «Келено, подожди!» Линнея так спешила, что крылышки у неё на голове торчали в разные стороны, а груда коробок и свёртков в руках грозила в любую секунду обрушиться на землю. «Что? Но мы ведь уже попрощались после турнира?» «Хе-хе. Вчера было вчера, а сегодня я захотела увидеть тебя снова! Хорошо, что успела. Это тебе. И это, и это тоже!» Линнея торопливо перекладывала коробки и свёртки в руки совершенно растерявшейся Келено. «Это передай родителям, это тебе... И ещё вот - не могла бы ты передать это моим приёмным родителям и их дочке?» «Но тут слишком много! - Келено не знала, смеяться ей или плакать, а гора подарков, перекочевавшая к ней из рук Линнеи, всё росла и росла. - Ты, наверное, весь Нашгород опустошила?» «Ничего не много! - серьёзно сказала Линнея, поправляя коробку на самом верху. - Я ведь столько лет не дарила вам подарки, мне надо всё наверстать! И потом... если мы не можем проводить время вместе, пусть хотя бы мои подарки сопровождают тебя домой». Корабль дал последний гудок, торопя сестёр с прощанием. Только когда фигурка Линнеи на пристани превратилась в едва различимую точку, Келено наконец отвела взгляд. Она взяла в руки письмо, лежавшее среди свёртков. Линнея так торопилась, что даже не успела его запечатать. «Дорогая сестра! Ты сама сказала, что я могу писать тебе, когда заскучаю, и я решила написать сразу. Жаль, что тебе так скоро понадобилось уехать, я бы с удовольствием показала тебе Нод-Край. Например, отвела бы тебя полюбоваться ночноцветами... Мне очень нравятся эти цветы, у них два лепестка - розовый и голубой, прямо как ты и я, хе-хе. А ещё я хотела показать тебе мастерскую «Дзынь-Клац», там столько интересного! Хотя каждый раз, когда я к ней приближаюсь, у меня начинается дрожь по всему телу... Может, впервые оказавшись там, ты бы тоже ужасно испугалась, как я когда-то, ведь мы всё-таки родные сёстры! Как жаль, что ты не смогла остаться подольше, но ничего страшного, у нас впереди ещё много времени, мы будем вместе в самые важные моменты нашей жизни - в твоих видениях наверняка есть и я, правда? Мы с тобой дочери вещих птиц, тяжесть предвидения давит нам на плечи, но зато теперь мы можем разделить её друг с другом!» Келено убрала письмо и, оперевшись на парапет, запрокинула голову к небу. В лазурной выси, привлечённые звуком гудка, кружили морские птицы.

Это был не обычный корабль. Он был воплощением мечты Линнеи о работе натуралистом. По её замыслу, этот корабль должен был иметь прочный ледокольный киль, способный раскалывать самые твёрдые льдины. Просторную лабораторию для образцов, где поместятся все диковинные растения, которые она будет собирать по всему Тейвату. А ещё отдельную кладовую для хранения различных минералов, оснащённую специальными ящиками, чтобы Луми не пробралась внутрь и не слопала образцы. Почему судно называется «Золотой пёс»? Линнея объясняет это так: «Оно должно быть как верный и отважный пёс, который всегда настороже и никогда не теряет своей любознательности». Однако в показанном ей «пророчестве» Линнея ясно увидела конец этого корабля. Он не вернулся, увенчанный славой, а загорелся и утонул. Она видела, как страницы её драгоценной энциклопедии развеялись по ветру, как Луми растерянно металась из стороны в сторону, а команда корабля рыдала от отчаяния. Если наградой за десятки лет работы тебе будет крушение корабля, есть ли вообще смысл поднимать якорь? Линнея твёрдо верила: прежде чем море поглотит её корабль, он поднимет волны, которых никто никогда не встречал, и поплывёт к островам, о которых ещё не пели даже чайки. И море услышит её радостный смех, и весёлые кличи Луми, и восхищённые возгласы её друзей. Обломки, что качаются на воде в далёком будущем, есть лишь образец судьбы, а корабль, который пока существует только на чертежах и который Линнея постепенно строит, вкладывая в него каждую заработанную мору, воплощает собой доказательство её смелости. Поэтому Линнея перестала тратить время на то, чтобы жалеть о будущем. Она начала брать всё больше поручений от Гильдии искателей приключений. Каждое задание было не просто работой, но и возможностью собрать материалы, накопить опыт и заработать деньги. Иногда Луми устраивалась на чертежах и пускала слюни при виде названия «Золотой пёс». Наверное, любой предмет, в составе которого было золото, казался ей невероятно аппетитным. В такие моменты Линнея легонько шлёпала её по голове и говорила с улыбкой: «Не спеши, Луми. Когда корабль будет готов, мы отправимся на нём к краю света, и ты увидишь бесчисленное множество красивых минералов, а может, даже найдёшь своих сородичей! Да, мы обязательно отправимся в путь! Даже если обратно нам придётся добираться вплавь, всё равно... мы успеем увидеть такую красоту, которую никогда раньше не видели». В углу чертежа Линнея написала несколько слов мелким почерком - это было и напутствие будущему капитану, и вызов самой судьбе: «Полный вперёд, "Золотой пёс"! Вместе мы посетим множество берегов и создадим великолепную энциклопедию. А когда однажды мы больше не сможем идти дальше, то передадим наше дело будущим поколениям, они подхватят перо и допишут главы, которые мы не успели закончить!»

Линнея вертела в руках невзрачный серый камень - ценную находку, которую она добыла в руинах на дне моря в ходе одной очень непростой экспедиции. Опыт подсказывал, что под грубой оболочкой вполне может скрываться древняя окаменелость. Чтобы не повредить структуру окаменелости, Линнея терпеливо счищала кисточкой пыль, слой за слоем. И в самый решающий момент, когда окаменелость вот-вот должна была предстать перед ней во всей красе, откуда-то сбоку перед глазами появилась маленькая пухлая лапка. «Я-хо!» Луми всё это время лежала на краю стола, пуская слюнки на древний камень. И наконец не выдержала. Со скоростью молнии она выхватила «вкуснятину» у Линнеи из рук, запрокинула голову, открыла пасть, и в следующий миг окаменелость провалилась ей в желудок. Линнея на секунду застыла, а потом закричала так громко, что у дома едва крыша не слетела. «Луми! Фу, выплюнь! Это нельзя есть! Таких камней больше нет! Хоть всё морское дно обыщи!» Далее развернулась «операция по спасению», больше напоминавшая трагикомическое представление. Линнее пришлось перевернуть Луми вверх ногами и отчаянно потрясти её, словно копилку. Наконец раздался звонкий стук - Луми неохотно выплюнула камень, и он быстро покатился по столу. Но следом произошло кое-что неожиданное. Пока камень катился, тусклая серая корка стала постепенно отслаиваться вместе с узорами окаменелостей, обнажая то, что всё это время дремало в самых глубоких недрах. Это была вовсе не окаменелость, а кристалл, мгновенно засиявший чистым и ясным светом. Он тихо лежал среди груды каменной крошки, излучая тёплое и глубокое золотистое свечение, словно янтарь, много веков проспавший в глубинах земли. Казалось, время в нём застыло, он вобрал в себя весь абсурд и все чудеса этого мира. Линнея испытала странное чувство дежавю, и в этот миг смутное предвидение слилось с реальностью: Линнея со спокойной уверенностью почувствовала, что этот кристалл на самом деле всегда принадлежал ей. Он всего лишь ненадолго задремал в потоке времени, чтобы дождаться этой встречи. Это смутное ощущение встречи со своей судьбой продлилось всего лишь мгновение, Линнея быстро пришла в себя и сразу посмотрела на Луми, готовясь снова провести очередную «спасательную операцию». Ведь для прожорливой Луми сияющий камень наверняка выглядел ещё более аппетитно. К удивлению Линнеи, Луми вовсе не пыталась съесть камень. Малышка уложила мордочку на край стола и изучала Лунное колесо своими большими глазами, в которых уже не было голода: его сменило небывалое, упоённое восхищение. Она потянулась маленькой лапкой и осторожно коснулась камня, после чего удовлетворённо замурчала, и этот звук был похож на счастливое бормотание во сне. «Я-хо...» И тогда Линнея кое-что поняла. «Ладно. Я вижу, тебе он тоже очень нравится». Линнея с улыбкой погладила Луми по голове, взяла Лунное колесо, источавшее призрачный свет, и внимательно рассмотрела его при свете лампы. «Тогда давай его оставим. Если ты его не съешь, из него получится красивое украшение». Так Линнея встретила своё Лунное колесо. Не было ни громких клятв, ни горьких прозрений. Был лишь прожорливый ледовик, растерянный натуралист и маленькое чудо, случайно вспыхнувшее в толще бесконечного времени.