Коломбина

День или ночь? Конечно же, ночь. Днём мир полон слов, которые я не понимаю. Куутар? Дева? Божество? Она знает, что эти слова подобны зеркалам, отражающим её облик в этом чуждом мире. Но это лишь образы, которые хотят видеть другие. Она не узнаёт себя в этих зеркалах, так же как не узнаёт Луну на небе. По крайней мере ночью она может ясно ощущать притяжение, исходящее из-за пределов неба. Оно беззвучно, но она его понимает. Морозная Луна зовёт её домой. ... Весна, лето, осень или зима? Конечно же, зима. После весеннего буйства, летнего шума и осеннего урожая зимний снег нежно прикладывает палец к губам мира, словно говоря: «Тише, пришло время отдохнуть после этой суматохи». Затем мир погружается в тишину. Все животные возвращаются в свои убежища. И только зимой люди осознают, насколько важен тёплый дом. А Коломбина? Она любит найти мягкий, высокий сугроб и с затаённым дыханием нырнуть в него с головой. Для богини, которая практически не чувствует холода, ощущение, когда тебя обнимает мягкий снег, совершенно чудесно. Понимают ли это её соратники? Этот вопрос её совершенно не волнует. ... Солнечная погода? Дождливая? Или, может быть, пасмурная? Дождливое утро. Когда Коломбина просыпается и слышит снаружи тихий стук дождя, она, защищённая сводом Чертога серебряной Луны, всегда чувствует себя в безопасности... Безопасность. Это фундаментальное значение слова «дом» находит наиболее сильный отклик в дожде, и одна только мысль об этом согревает Коломбину. Но всё же ночь красивее всего, когда небо ясное. ... «Я правильно ответила на вопросы? Изменятся ли ответы в будущем?» - эти мысли без устали вертелись в голове Коломбины. Скорее всего, нет. Но даже если бы они изменились, то в этот момент она была бы сама собой, своим истинным «я» этой ночью. Леса, озёра или моря... Что ей больше всего нравится? Она любит их все.

Первым, что она услышала, было пение. ♪ Спи, засыпай, мой голубочек ♪ ♪ Пусть цветы и добрые сны цветут под твоим окном ♪ ... Что это за песня? Она звучала так далеко, словно колыбельная, как начало истории и одновременно как её конец... А затем она чувствует землю под ногами. Нежная, мягкая. В ней заключена знакомая сила, будто она часть её тела, словно околоплодные воды, окружавшие её до рождения... Затем она открывает глаза. Лунный свет парит в воздухе, и маленькие существа ловят эту эфемерную ткань, чтобы укутать её. Что-то очень-очень далёкое зовёт её - притяжение, связь, будто неразорванная пуповина между ребёнком и матерью. Она поднимает глаза. Но в небе ничего нет, только завеса, ложь. По какой-то причине, когда она впервые увидела небо, усыпанное звёздами, она поняла, что оно лживое. И всё, что связывало её с чем-то запредельным, сокрыто этой завесой лжи. Почему она родилась здесь? Или, вернее, почему она вообще родилась? Кто она? И чей голос поёт песню? Вопросы поднимаются один за другим из глубин её сознания. Но мир не отзывается даже эхом. Порой не слышать страшнее, чем не видеть. Она чувствует, что эти вопросы, возможно, будут преследовать её вечно. Она закрывает глаза. Правду невозможно найти под покровом лжи.

Когда Коломбина только присоединилась к Фатуи, она сразу почувствовала, что здесь всё иначе, чем у Детей Морозной Луны. Никто не предъявлял к ней необоснованных требований. Никто, по крайней мере на первый взгляд, не желал от неё ничего и не преклонялся перед ней. Понятие «коллеги» тоже было для неё новым. В нём она почувствовала что-то незнакомое и в то же время очень привлекательное: чувство равенства, иногда смешанное с привычным понятием обмена. Она училась жить по этим правилам. Первым к ней подошёл Доктор. В словах этого коллеги Коломбина услышала нотку восхищения - не то же самое, что преклонение. По крайней мере, оно было основано на предпосылке равенства. «Если тебе не сложно, не могла бы ты помочь мне с одним делом?» - вежливо спросил коллега. Помочь? Она ожидала, что будет обязана согласиться, но здесь у неё был выбор. Или, возможно, этот выбор ей предложил сам коллега. Хотя в словах Доктора звучало слабое зловещее эхо, как раскаты грома вдалеке, ощущение возможности выбора было бесспорно приятным. Сначала всё шло гладко. Лаборатория Доктора была заполнена всевозможными странными устройствами, и Коломбине нужно было лишь слегка применить свою силу здесь, покрутить там, и всё получалось. «Неплохо. Ты хорошо справилась». Коломбине понравилась похвала. Для неё это было в диковинку. Но вскоре комплименты сменились на «недостаточно хорошо», «ты можешь лучше» или «ты способна на большее...» Внезапно Коломбина поняла, что Доктор видел не её, а некую версию того, какой она должна быть, или уровень, которого должна достичь её сила. Это напомнило ей о временах до того, как она присоединилась к Фатуи... Она почувствовала прилив грусти. Кто-нибудь когда-нибудь чувствовал грусть от того, что был самим собой? Она не знала, ощущали ли другие то же самое, но она сама чувствовала это. Дело не в том, что она хотела стать такой, какой её видели другие, а в том, что они видели не её. Настоящая она, как незваный гость на вечеринке, оставалась в стороне...

...Пойдём перекусим. Когда Коломбина расстраивалась, она всегда обращалась к тому, что ей нравилось. Наполнять желудок было одним из таких занятий, и самым простым способом получить удовольствие. «П-простите, госпожа Предвестница...» - когда она выходила из ресторана, кто-то дрожащим голосом окликнул её и протянул листок бумаги. Коломбина не заметила этого, но почему-то вспомнила, что это было частью процесса, который обязательно должен был произойти после трапезы. Это отличалось от порядков, принятых у Детей Морозной Луны. Сложность заключалась в том, что она до сих пор не привыкла к этому. Она знала, что это было связано с каким-то ритуалом «обмена», но в те немногие разы, когда она это делала, она всегда была в компании своих коллег, Арлекино и Сандроне. Вернее, они делали это за неё. Коломбина не знала, что делать. В тот момент она почувствовала страх и вину, исходящие от этого человека, настолько явные, что она могла их ощутить даже с закрытыми глазами. Это была её вина, и она чувствовала одновременно сожаление и беспомощность. «Я...» - Коломбина пыталась подобрать незнакомые слова. «Ладно, я разберусь. А ты не лезь», - рядом с ней раздался знакомый голос. Это была Сандроне. «Хм. Ты даже не знаешь, как возместить расходы, и смеешь есть в одиночку? Подожди... я уверена, ты даже не знаешь, как расплатиться по счёту», - её тон был нетерпеливым и при этом успокаивающим. «Финансовые правила Фатуи очень строгие... строгие и сложные», - пробормотала она, быстро заполнив бланк и вручив его дрожащему сотруднику. «С этого момента записывайте её расходы на мой счёт. Так или иначе, возмещение будет одинаковым», - раздражённо сказала Сандроне сотруднику. «Извини...» - пробормотала Коломбина своей новой коллеге. Она знала, что ей помогают. «А? Я делаю это не ради твоих извинений». Почему-то в голосе собеседницы слышалось ещё больше раздражения. Но почему? «Хм? Ты меня не винишь?» - спросила Коломбина. «За что? Ты такая, какая есть», - прозвучал раздражённый ответ. - Честно говоря, я не понимаю, как ты вообще живёшь в этом мире...» Ни «ты должна быть такой-то», ни «ты могла бы быть лучше»... только «ты такая, какая есть». Хотя тон Сандроне всегда был нетерпеливым, в нём чувствовалось признание - молчаливое признание того факта, что она действительно такая, какая есть. Коломбина испытала радость от того, что её увидели настоящей. «...Чего ухмыляешься?» - спросила Сандроне. Коломбина покачала головой. «Ничего. Давай в следующий раз поедим вместе, Сандроне», - сказала она. - Мне нравится, как ты занимаешься "возмещением расходов" за меня». «...Что?» Похоже, её дорогой коллеге понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, как она выражает себя, такой, какая она есть.

В полнолуние Коломбина предпочитала незаметно покинуть Чертог серебряной Луны и гулять возле домов маленьких животных. Это могли быть дупла деревьев или птичьи гнёзда. Она стояла рядом, прислушиваясь к ровному ритму их дыхания и поднимая глаза на луну над головой. Казалось, что так она могла представить себе, какой может быть ночь на луне - тихой и безмятежной. Она надеялась, что так и есть. В такие ночи она собирала воедино обрывки мечтаний о том, каким может быть «дом». Вернувшись на остров Хийси, она встретила Голос Лунного Гимна. Коломбина провела много времени среди Детей Морозной Луны, но никогда не видела таких больших и красивых рогов. «...Подожди, - прервала её богиня Морозной Луны Канон,- среди Детей Морозной Луны должно было быть немало людей с рогами». Коломбина объяснила, что в прошлом это было обычным явлением, но сегодня лишь немногие рождаются с рогами, и ни у кого нет таких великолепных рогов, как у Голоса Лунного Гимна. «Кровь этого народа неизбежно ослабевает...» - вздохнула Богиня Морозной Луны. - Прошу прощения... продолжай, Коломбина Гипоселениа». После знакомства с Голосом Лунного Гимна Коломбина иногда тайком приходила к её дому. Она обнаружила, что лунные приливы приносили Голосу Лунного Гимна беспокойные страдания. В такие моменты Коломбина пыталась успокоить приливы, окружавшие Голос Лунного Гимна, с помощью своей силы. Порой она даже непроизвольно напевала знакомые мелодии, словно колыбельную, что когда-то утешала её саму ещё до рождения. «Колыбельная до рождения?» - на этот раз спросила Богиня Вечной Луны Ария. Коломбина рассказала о песне, которую она слышала до своего рождения. Три богини покачали головами. Ни одна из них не узнала эту песню. Коломбина продолжила рассказывать им истории о будущем мире: от вкусов блюд до музыки в оперных театрах... от подруги с часовым механизмом в спине до ангела, с которой она подружилась... И, наконец, о Ночи лунной молитвы. Все три лунные богини были тронуты красотой той ночи, возможно, ещё и потому, что сама Коломбина, рассказывая о ней, не могла сдержать улыбки. «В наше время небесные божества редко устанавливали столь глубокую связь с земным миром», - сказала богиня Морозной Луны. «Да, все ко мне очень хорошо относятся. Мы даже вместе играем в водяные шарики». «Трудно представить. Похоже, наше время было слишком консервативным», - заметила Богиня Вечной Луны. «Друзья даже наклеивают друг другу стикеры на лицо». Три богини издали лёгкий возглас удивления. «Мы даже обмениваемся едой, пробуя сладости из рук друг друга». Богини умолкли. Коломбина почувствовала, как они переглянулись, в их взглядах промелькнула тень зависти. Спустя некоторое время Сонет, богиня Радужной Луны, наконец издала тихий, удивлённый вздох: «Ничего себе...»

Дом - это принятие. Морозная Луна прошла сквозь лживое небо и осталась в Тейвате. Коломбина Гипоселениа также была принята этим миром. Настала очередь Коломбины попытаться принять этот мир. Сначала она убрала огромный валун, преграждающий вход в Чертог серебряной Луны. Он был установлен, чтобы Дети Морозной Луны и Фатуи не смогли её найти, но в нём больше не было необходимости. Друзья из Нод-Края часто говорили Коломбине, что она всегда будет желанной гостьей в их доме. Она должна сделать то же для своих друзей, для своей семьи. Дом - это свобода. Больше не было правил, исключающих её существование, больше не было мест, куда нельзя было идти, больше не было тех, кто хотел поймать её... Она может идти куда хочет и делать что хочет. Учиться общаться с людьми было непросто. Однажды, прогуливаясь по Нашгороду, она чуть не поддалась на уловки мошенников и получила строгий выговор от Нефер, которая поспешила ей на помощь. В другой раз, свободно бродя по Нод-Краю, она случайно попала в запретную зону Пирамиды, и Иллуги вежливо выпроводил её оттуда... Выговоры тоже часть общения между членами семьи. Коломбина это понимает. Как и исправление ошибок. Дом - это... «Хе-хе, дом может включать в себя множество понятий», - думала Коломбина. Он кроется в мелких деталях повседневной жизни - во всех новых, незнакомых явлениях, которые она только начала замечать и испытывать. И он останется с ней навсегда, на протяжении всего её путешествия в этом мире.

Для Коломбины истину мира можно увидеть только закрыв глаза. Поняв, что великий купол неба - обман, она закрыла глаза вуалью из лунного света. Это не доставляло ей неудобств - скорее наоборот, мир, воспринимаемый через куувяки, казался ей более ясным и чётким, чем тот, который видели её глаза. А если любопытство всё же брало верх, она всегда могла украдкой взглянуть, ведь повязка была ажурной. Звёзды могут лгать, но приливы гравитации - нет. Люди могут скрывать свои эмоции, но эмоциональные потоки, идущие из их сердец, скрыть невозможно. Коломбина хотела дождаться возвращения в свой настоящий «дом», прежде чем снять эту повязку, отгораживающую её от лжи. Но после того, как она стала Богиней Трёх Лун и вернулась в Тейват, она вспомнила слова Богини Морозной Луны Канон. Понемногу она начала открывать глаза в повседневной жизни и наблюдать за этим миром. Оказывается, весенний лес таит в себе множество красок, а зимний снег может быть необычайно чистым и сияющим. Оказывается, волны на пляже никогда не образуют одинаковых узоров, а огни ночного города мерцают, словно бесчисленные звёзды на небе... Она чувствовала себя счастливой. Возможно, следовало открыть глаза раньше, иногда думала она. Но с другой стороны... может быть, именно прошлый опыт научил её по-настоящему видеть красоту мира? Если бы она открыла глаза раньше, не увидела бы она лишь ложь этого мира? Коломбина не была уверена. Требуется время, чтобы ответить на такие глубокие вопросы. А пока она решила время от времени открывать глаза и наслаждаться красотой этого «дома». Почему бы не держать их всегда открытыми? «Хм... Наверное, я просто привыкла. И ещё, - Коломбина потёрла глаза, - держать их открытыми всё время утомительно. Кажется... это называется "нагрузка на глаза"»?

Получив власть трёх лун, Коломбина начала задаваться вопросами: эта власть действительно может сделать что угодно? И что мне с ней делать? Она чувствовала, что сила трёх лун способна удовлетворить почти все её желания: свободно перемещаться между Луной и Тейватом, без усилий переносить себя и другие предметы, делать цветы более яркими, а плоды - более сочными... Она даже пыталась разбудить Сандроне. Но это было одно из того немногого, чего власть трёх лун не могла для неё сделать. Остальное она либо не хотела делать, либо считала, что не должна. Она любила этот мир и то, как выглядит её дом. Она чувствовала, что было бы неправильно изменять его по своему усмотрению, подстраивая его облик и правила под свои прихоти. Какими бы благими ни были её намерения, она бы ничем не отличалась от Доктора. Она считала этот мир своим «домом», а не своей собственностью. И между этими двумя понятиями была большая разница. Поэтому она отдала часть своей силы, чтобы она продолжала защищать этот прекрасный дом, как и раньше. Та часть, которую она оставила себе, была нужна ей только для того, чтобы жить счастливо со своими друзьями, как и раньше, и защищать то, что ей дорого, когда это необходимо. В тот момент Коломбина внезапно поняла, почему три сестры сделали такой выбор. Они не стремились «править», а стремились всего лишь «защитить» этот мир под луной. Могла ли она сказать, что по праву заслуживает быть их сестрой? Эта мысль приносила приятное чувство гармонии. Это было похоже на наследственную черту или, возможно, на «семейную традицию» Богини Луны. При мысли об этом в сердце Коломбины возникло тёплое чувство. Казалось, она вновь обрела то, чего так долго жаждала: семейные узы и преемственность.