Далия

В городе свободы живут самые разные люди: и те, кто ценит покой и отдых, и те, кто жаждет захватывающих приключений. Что касается Далии, то он из тех людей, кто во время утренней молитвы вопрошает о неприятностях. Дьякон церкви Фавония и руководитель церковного хора - благословлённый Архонтом человек, который, как говорят, слышит волю небес. Когда люди сталкиваются с трудностями и ищут совета свыше, именно Далия возглавляет утреннюю молитву, обращаясь к Барбатосу за помощью. Чаще всего его вопросы находят ответы. Многие любопытные умы строили догадки о том, почему Далия удостоился благосклонности Архонта. Одни говорят, что это связано с его благородным нравом и готовностью помогать нуждающимся. Другие утверждают, что дело в его певческом голосе - сладком и пьянящем, как вино из одуванчиков. Третьи утверждают, что он в совершенстве овладел эзотерической формой гадания, позволяющей ему предсказывать будущее... Если бы кто-то решился спросить самого Далию, он бы подмигнул и озорно ухмыльнулся: «А я люблю чужими делами интересоваться, заодно и божествам помогаю с их заботами».

До того как стать дьяконом, он всегда искал острых ощущений. Словно проницательный детектив, он рыскал по улицам Мондштадта и окрестностей, выискивая самые свежие слухи. Где бы ни возникал острый вопрос, требующий решения, или когда кто-то попадал в беду, он всегда узнавал об этом одним из первых и спешил на место происшествия, чтобы вмешаться. Когда люди восхваляли его доброту, Далия улыбался и принимал их тёплые слова. Но никто не знал, что его больше интересовал азарт, который он получал, находясь в гуще событий, а решение проблем других людей было второстепенным бонусом. Однако Мондштадт переживал долгий период покоя, и повседневные проблемы его жителей не могли удовлетворить аппетит Далии - ссоры на обочине, долги за выпивку и сбежавшие животные были слишком банальны на его вкус. И когда бы ни случилось что-то по-настоящему захватывающее, элитные рыцари Ордо Фавониус всегда были наготове, чтобы быстро восстановить порядок. И вот, вернув девятнадцатую потерявшуюся кошку и ликвидировав тридцатую за год пробку, вызванную слаймом, Далия подумал о том, что в его жизни не хватает острых ощущений. Когда он почувствовал дуновение ветра, то сорвал одуванчик и зажал его в ладони, молясь Барбатосу, чтобы с ним случилось что-то новое и захватывающее. Семена одуванчика взвились в воздух и понеслись по ветру к площади перед великим собором Фавония, опустившись на вытянутый палец статуи Анемо Архонта. На площади бард играл на арфе, ребёнок кормил голубей, а жители Мондштадта молились перед статуей Архонта. И всё же Далия чувствовал, что в этой идиллической картине что-то не так - его чуткий нос улавливал едва заметный запах неприятностей. Неподалёку две сестры говорили тихими и торжественными голосами. Далия встал рядом с ними и успел уловить слова «пропала» и «срочно». Как и во всех случаях его «участия» до этого, он учтиво подошёл к сёстрам и вежливо поинтересовался, не нужна ли им его помощь. Сёстры неуверенно переглянулись, не зная, стоит ли привлекать непрофессионала к решению проблемы. Далия, положа руку на сердце, объявил, что является искренне верующим, и что для него нет большей чести, чем помочь нуждающимся. Вдохновлённые его словами, сёстры решили объяснить ситуацию. Одна из их соратниц пропала несколько дней назад, оставив невыполненной порученную ей работу. И вот Далия берётся за новое задание «во имя благополучия жителей Мондштадта».

«Работа», о которой говорили сёстры, заключалась в том, чтобы отвечать на письма прихожан от имени церкви. Священнослужители выполняли это задание по очереди, и вот настала очередь сестры Розарии, которая уехала из города в связи с расследованием, и от неё уже несколько дней не было вестей. Писем накопилось много. Далия сделал глубокий вдох и принялся вскрывать конверты, словно разворачивая конфету. Письма скопились вокруг него словно снежны сугробы. Все беды, которыми люди не могли поделиться с соседями и друзьями, были обнажены на этих листах бумаги. Далия внимательно прочитал их. К счастью, большинство трудностей было вполне в его силах решить. Девушка призналась, что влюбилась в недоступного человека и не уверена, стоит ли делать первый шаг. Далия написал в ответ: самые прекрасные чувства часто остаются невыраженными, но иногда смелое решение может принести большую радость. Оба варианта хороши, но, возможно, тебе стоит довериться своему сердцу? Торговец пожаловался, что дела идут неважно, и он не может обеспечить семье желаемый уровень жизни. Далия написал в своём ответе: скромная прибыль лучше, чем убытки. Сохраняй терпение и не упускай новых возможностей. Возможно, со временем удача повернётся к тебе лицом. Учёный поставил под сомнение историю древнего Мондштадта. Далия привёл примеры из авторитетных текстов и мягко напомнил учёному, что узнать правду о прошлом можно, пожалуй, только у самого Барбатоса. ... Утром третьего дня Далия неистово строчил за письменным столом, когда дверь осторожно приоткрылась и в комнату вошла уставшая сестра. Её одежда была в пятнах, которые могли быть как грязью, так и кровью. «Ты, должно быть, та самая сестра, которая пропала последние несколько дней... Похоже, работа, которую ты выполняла, была не из лёгких». «Спасибо за помощь, незнакомец. Виктория ценит твою доброту. Она надеется убедить тебя остаться и работать с нами». Розария принялась рассказывать о том, что услышала по возвращении в собор. По мнению Далии, помогать церкви и служить в ней - две совершенно разные вещи. В последнем случае нужно было не просто помогать прихожанам решать их проблемы, но и тратить значительное количество времени на бесконечные молитвы и церемонии. Однообразие и монотонное повторение - величайшие враги Далии. Он вскочил с кресла, поспешно заявив: «Мне не нужно никакой платы, кроме радости помогать другим! В общем... раз ты вернулась, моя работа здесь закончена!» Розария даже не попыталась остановить его, молча наблюдая за тем, как он, словно внезапный порыв ветра, уносится прочь. Прочитав кипу ответов, оставшихся на столе, Розария пожалела, что позволила Далии уйти, не узнав его адреса. Она сделала себе пометку выяснить, где он живёт, до того, как ей в следующий раз поручат отвечать на письма жителей...

Друзья Далии в большинстве своём умеют пить, но никто не сравнится с Венти. Когда они встретились в первый раз, Венти пил в одиночестве в таверне, а перед ним стояло множество пустых бутылок. Обратив внимание на одеяние барда, Далия решил, что это расстроенный исполнитель, который пытается утопить свои печали в вине. Поэтому он решил составить исполнителю компанию на пару-тройку бокалов. Далия деликатно расспрашивал барда, надеясь тактично выяснить причину его страданий. Может быть, у него творческий кризис? Его последняя композиция получила негативные отзывы? Или его выступления не приносят достаточно моры? В итоге, выпив двадцать восьмой стакан яблочного сидра, бард радостно поделился причиной запоя. Урожай фруктов в том году был отличным, и напитки, которые из него получились, были необыкновенно вкусными. Бард рассказал, что, начав пить, ему было трудно остановиться, а потом комната начала кружиться, а глаза начали стекленеть. ...Выходило, что он попросту ценитель хорошего алкоголя. Тогда Далия заплатил за оставшиеся напитки и начал заказывать одну выпивку за другой, пока они не только не насытились, но и не стали закадычными друзьями. А когда Далия договорился встретиться с Венти на городской стене, чтобы рассказать о своих приключениях последних дней, он не преминул прихватить с собой выпивку. Венти было любопытно, почему он сбежал из собора. Когда в жизни простых людей случаются неприятности, они зачастую обращаются за помощью к церкви. Разве не этого хочет Далия? Далия вспомнил своё детство, когда мать брала его с собой на утренние молитвы. Он всегда находил эти мероприятия слишком торжественными и беспросветными. Он придумывал, как ускользнуть, или безучастно рисовал на скамье. Если бы он стал священнослужителем, эти ритуалы наверняка стали бы частью его повседневной жизни. Не говоря уже о том, что от одной мысли обо всех этих увесистых томах священных писаний, у него начинала болеть голова. Венти рассмеялся, а затем снова спросил: если бы существовал способ сделать ритуалы более интересными, рассмотрел бы он его? Например, если бы он был в состоянии передавать наставления Анемо Архонта своей пастве? Далия ни за что бы не упустил бы такую возможность. Той ночью Далия стал хранителем непостижимой тайны, а Барбатос, обрёл своего самого надёжного представителя.

Не успели сёстры оплакать его уход, как Далия вернулся в церковь Фавония. На этот раз он объявил себя оракулом, несущим слова самого Барбатоса. И заявил, что ему нужна помощь, чтобы передать их людям. Все присутствующие по понятным причинам были обескуражены. В прошлом было немало случаев, когда шарлатаны, прикрываясь именем Архонта, обманывали простых людей, но редко кто пытался обмануть самих священнослужителей. Но, поскольку Далия имел репутацию человека, который находит радость в помощи другим, мнения сестёр разделились: одни поддержали идею помочь ему, а другие остались при своём мнении. Те, кто был против, считали, что, если «пророчество» окажется ложным, это навредит репутации церкви. В то время как те, кто был «за», считали, что прорицания - не более чем предположения: если предсказанное не сбудется, то в жизни простых людей ничего страшного не произойдёт, однако, если игнорировать истинные пророчества, это может нанести большой вред. После того как все тщательно взвесили преимущества и риски, верх одержали те, кто выступал за помощь «прорицателю» в распространении его слов. В результате Виктория записала озарения Далии и провозгласила их верующим на утренней молитве. Через несколько дней все предсказания сбылись: дождь прошёл именно в тот день, когда по указу Далии пришло время сеять семена; свирепый шторм разразился в тот день, когда по его указу никто не должен был выходить на лодках в море; в тот день, когда по его указу охотники должны были выйти на охоту, они поймали вдвое больше добычи... В то же время слухи о «юноше, благословлённом богами», стремительно распространялись по церкви и всему миру. Церковь официально предложила Далии должность дьякона, которую он с готовностью принял. В первый же день, когда Далия читал утреннюю молитву, собор оказался забит до отказа простыми людьми, наслышанными о его способностях. Они с горячим энтузиазмом рассказывали ему о своих проблемах, надеясь получить божественное руководство. Даже старейшие сёстры никогда не были свидетелями подобных сцен. Раньше единственным способом привлечь в собор столько людей было бы позволить Барбаре устроить там концерт. «Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и ждите своей очереди». «Наше время ограничено. Лучше сосредоточиться на самых важных вопросах». Далия один за другим отвечал на вопросы людей, а затем публично объявил дату, когда он в следующий раз будет руководить утренней молитвой. С благословения Барбатоса утренние молитвы перестали быть торжественным и душным мероприятием. Теперь у людей появилась ещё одна причина приходить в церковь.

Однажды, отправившись на поиски одного из членов хора, который не явился на репетицию гимна, Далия обнаружил молодого человека, лежавшего без сознания вблизи Драконьего хребта. Одежда юноши была разорвана, а тело покрыто ранами. По виду он был не местным. Далия прекратил поиски и отвёл юношу в церковь, чтобы тот отдохнул и восстановил силы. Прошло две недели, и молодой человек полностью поправился. Желая отплатить Далии за доброту, он стал расспрашивать о том, что ему нравится. Позже Далия получил ценный подарок, к которому прилагалось официальное письмо. Оказалось, что юноша был исследователем из Сумеру, изучавшим флору и фауну в разных частях Тейвата. Поскольку места, которые он исследовал, в основном представляли собой необитаемые леса, горы и водоёмы, он регулярно попадал в опасные ситуации. Его спутники пострадали один за другим, и в итоге остался только он. Узнав о подвигах Далии, исследователь предположил, что подобные приключения могут быть ему интересны, и пригласил его с собой. Прочитав это искреннее письмо, Далия погрузился в глубокое раздумье. Одним из его любимых занятий было чтение популярных приключенческих романов. Все герои вели скучный образ жизни, а потом отправлялись в удивительные приключения, вызванные неожиданными обстоятельствами. Он и сам не раз задумывался о том, чтобы отправиться в далёкие края в поисках опасностей, попадая из одной плачевной ситуации в другую, при этом пытаясь придумать чудесные способы спасения. И вот ему представилась возможность, которая могла превратиться в настоящее «приключение». Он уже представлял себе все те удивительные сюрпризы, которые ждут его на пути. Далия весь день размышлял над предложением исследователя, прежде чем отклонить его, выразив при этом личную благодарность. У него было много причин отказаться, например, хор, который мог развалиться без его руководства. Или мондштадтские друзья и заблудшие души, которые ищут божественного руководства. Он хотел распределить стоящие перед ним проблемы в порядке приоритета и в полной мере насладиться преимуществами, которые даёт ему его нынешнее положение. Ветер, дующий с городских стен, пузырьки в лучшем вине из одуванчиков, весёлый смех обычных людей... Когда он наконец решит ступить на почву, не тронутую дуновением ветерка, всё это, несомненно, станет его самыми дорогими воспоминаниями.

Партитура Далии. Большинство содержащихся в ней песнопений - хвалебные оды в честь Анемо Архонта, которые передавались из поколения в поколение. Между последними страницами вложена рукописная партитура. Это новое произведение не является общепризнанным гимном и никогда не исполнялось хором в рамках публичных выступлений. Его истоки лежат в случайной встрече и небольшом количестве вина. В тот судьбоносный день Далия пил со своими друзьями и настолько увлёкся беседой, что едва заметил, как зашло солнце и засияли звёзды. Один из собутыльников поинтересовался, как ему удаётся пить по вечерам после того, как он стал дьяконом в церкви. Далия шутливо улыбнулся: « С благословения Анемо Архонта эта земля производит прекрасное вино. Разве наслаждение плодами, которые даровал сам Барбатос, не является формой прославления?» Затем все подняли бокалы и выпили за Барбатоса. Венти, который как раз исполнял песню, почувствовал вдохновение и исполнил импровизированную балладу. Он назвал её «Ода вину». Как только стихли последние аккорды, он записал ноты и объявил, что это подарок руководителю хора. Далия, естественно, с радостью принял этот дар. Гимны, которые он привык исполнять, принадлежали к ушедшей эпохе и были выдержаны в едином стиле. По его мнению, репертуар хора давно пора было обновить. По возвращении он планировал включить в программу новую композицию. К сожалению, многие сёстры не разделяли его взглядов. Как сказала Виктория, только появление самого Барбатоса могло бы переубедить её. Далия понял, что дело гиблое, и молча отложил эту затею в сторону. Ровно до тех пор, пока в том году не состоялся Праздник вина, на котором Далия лично исполнил оду, а Венти сыграл мелодию. Праздник продолжался несколько дней. В результате гимн стал популярен в городе. В те времена, по какой бы улице вы ни шли, отовсюду слышались его припевы, разносимые ветром.

Имя дьякона Далии разнеслось по улицам Мондштадта, как ноты гимна. Даже кошки на крышах и тротуарах, мяукали, услышав его. Те, кому он помог, улыбались и говорили: «Ах, Далия!». А те, кто когда-то был объектом его пристального внимания, воротили носы и фыркали: «Как этому проныре удалось забраться так высоко? Ну-ка, посмотрим, как ему понравится, когда на него глазеют!» В заполненном до отказа зале собора раздавались шаркающие звуки множества ног. Единственное, что можно было расслышать под рассеянным светом витражей, - это голос Далии. Его слова были ясны и просты, но в них чувствовалась серьёзность... «Это неправильно...» - воскликнул голос, наконец воспользовавшись возможностью возразить ему. «Где в священном писании это сказано? Я не могу найти ничего подобного!» Стоявшие неподалёку люди обратили свои негодующие взоры на незваного оратора, и благоразумный незнакомец попытался объяснить, что к чему: «Барбатос - бог свободы, его слова не ограничены священным писанием...» Далия прочистил горло, его самообладание оставалось непоколебимым, а лицо озарило волнение: «Никто не может поймать ветер, если он сам этого не пожелает. И всё же, когда ветер в наших руках, некоторые упрямо пытаются заключить его в ловушку на страницах книги». Это было только начало, поскольку оратор не достиг своей цели унизить Далию. Ему ничего не оставалось, как повернуться и сердито уйти на глазах у всех. Но, когда Далия вернулся домой, он достал своё священное писание - толстое и тяжёлое, как каменная плита, - осторожно сдул пыль с обложки и начал читать слово за словом, пока не запомнил его содержание наизусть. Никто не требовал от него этого, а сам Далия никогда не жаждал признания окружающих. Верили ему люди или нет, но он был проповедником Барбатоса. Именно поэтому он знал, что Анемо Архонт не из тех высокомерных божеств, которые оставляют после себя проповеди и заповеди. Это так называемое священное писание было, по сути, книгой с историей Мондштадта, восхвалением Барбатоса, благодарностью за изобилие и надеждами на свободу. К самому Барбатосу она имела мало отношения. Но Далия понимал, что он уже не тот обычный, пусть и преисполненный энтузиазма житель Мондштадта, каким был когда-то. Он был дьяконом церкви Фавония. Каждое его слово и каждый поступок представляли церковь и Барбатоса. Ему было бы нетрудно выдавать такие же быстрые, экспромтные ответы, как и раньше, но разве это было нужно церкви и её последователям? Спустя несколько дней, когда Далия в очередной раз проводил утреннюю молитву, прихожане заметили, что в его взгляде что-то изменилось. Его движения стали торжественными, а речь - преисполненной смысла, слова лились, словно прекрасная поэзия, а в глазах отражался тёплый свет витражей... К тому времени, как он закончил, даже Виктория не могла не задаться вопросом, не посетил ли Далию сам Барбатос, дабы напутствовать его. Он поднял голову, вспомнив о Глазе Бога, который нашёл, лежащим, наподобие закладки, на его томике священного писания. Само священное писание теперь было надёжно прикреплено к его мантии. «Возможно, судьба улыбается наиболее усердным», - он подмигнул Виктории и одарил её загадочной улыбкой. Далия не сказал, что изменился ради других. Теперь он хотел использовать свою силу, чтобы направить мир по светлому пути.